Можаров приглашал ее в тихую семейную гавань, наполненную размеренностью, житейской ритмичностью и предсказуемостью во всем, начиная с ранних завтраков с овсянкой и яичницей и кончая обязательными ночными сексуальными упражнениями на брачном ложе.

Амфиарай звал в сверкающий мир музеев, ювелирных магазинов, аэропортов, морских портов и шикарных отелей, мир коллекционеров и дельцов, мошенников и толстосумов, одержимых антикваров и воров в законе.

Но если с Можаровым было бы все предельно просто: она выходит за него замуж и в конечном счете рожает от него детей, то с Амфиараем ее ждет неизвестность... Полная неизвестность. А ей не хотелось ни того, ни другого. Но, если вести двойную жизнь... От этой мысли у нее перехватило дыхание. Две жизни, две такие непохожие друг на друга жизни, такие контрастные, невыносимо разные...

«Соглашайся, — подсказал ей откуда-то сверху Оскар, — у тебя все получится... Ты выйдешь замуж за Можарова, он хороший парень и любит тебя, тебе с ним будет спокойно и надежно. Но с Амфиараем ты откроешь для себя другой мир. Жизнь, моя ласточка, всего лишь одна, а потому не надо отказываться от своего счастья. Попробуй жить двойной жизнью, а то и тройной... И главное — береги свое здоровье... Малышка, как же я по тебе соскучился...»

Рита побледнела.

— Сережа, мне надо поговорить с вами, с каждым отдельно. Амфиарай, подожди нас здесь, мы сейчас придем.

Она, сама не своя, привела Можарова на кухню и плотно притворила дверь.

— Сережа, я согласна выйти за тебя замуж. Но при одном условии.

— Каком? — упавшим голосом спросил Сергей. Он был готов к самому тяжелому испытанию.

— Что ты не будешь пытаться переделать меня.

— И все?

— Да... И, само собой, не будешь ограничивать меня ни в чем.

— Ни в чем? — переспросил он. — Что ты имеешь в виду?

— Я буду твоей женой, но не твоей собственностью, не твоей вещью. И если я пожелаю куда-нибудь пойти или поехать, ты не будешь этому препятствовать. С Оскаром я была лишена такой возможности, потому и оставила его... Ты понимаешь меня? Разумеется, что и тебе будет предоставлена определенная свобода. Мы должны доверять друг другу.

Но для Можарова все эти слова не имели сейчас никакого значения, главное для него было — как можно скорее сделаться законным мужем Риты, а уж там они разберутся и со свободой, и с правом на собственность. Он был уверен, что этот разговор — всего лишь отголосок ее прежней супружеской жизни с Оскаром и что любая другая женщина, окажись на месте Риты, из страха вновь оказаться в рабстве у своего же мужа непременно ставила бы какие-то немыслимые условия перед своим новым замужеством. «Но все это лишь слова, лишь слова. Мы будем счастливы. Она поймет, что я — единственный мужчина, который ей нужен».

— Я согласен на любые условия, — прошептал он, не в силах поверить в свое счастье и прижимая к себе всю дрожащую Риту. — Ты слышишь, что я тебе сказал: любые! Но когда, когда все это произойдет?

— Да хоть когда... Ты же не собираешься устраивать прием на пятьсот персон?

— Нет, я хотел бы пригласить своих друзей, Сашу с Таей... тесным кругом, где все свои... Но чтобы у тебя было белое платье, фата.