Сергей во сне поймал ее руку и прижал к губам, как если бы жаждущему попал в руки сочный плод. Тая погладила его по голове. Ей было трудно представить себе Риту, вот так же сидящую на постели рядом с Можаровым и гладящую его по голове. Простой парень, честный, добрый, порядочный почему-то не интересует Риту. Но почему? И вдруг Тая поняла, что ужасно хочет помочь этим двум, таким разным, людям соединиться. Разве не Рита косвенным образом помогла самой Тае познакомиться с Сашей? Ведь когда этот мальчик наводил на Ритины окна бинокль, Тая думала, что он интересуется ею, Таей. И разве не к Ритиному мужу поднимался в тот роковой день Саша, когда повстречал на лестнице Таю? Не было бы Риты, не было бы и Саши в жизни Таи. А потому она просто обязана помочь Рите открыть глаза на Можарова. Но для этого надо что-то предпринять, чтобы она напрочь выбросила из своего сердца этого Амфиарая. Как это сделать? Развить историю о его причастности к порнобизнесу и привести доказательства в виде каких-нибудь слайдов или кассет? Но если обман раскроется и Амфиарай об этом узнает, он сделает из нее фарш. Просто поговорить с Ритой? Нарисовать ей картину ее будущего рядом с сомнительным типом, каким ей представляется этот грек? Рита не поверит. Тогда что? Сделать так, чтобы она поверила в то, что Амфиарай изменяет ей? Но это будет слишком сильный удар, и Рита может его не выдержать. Остается одно: представить Амфиарая убийцей Оскара. Во всяком случае, это было бы самое идеальное в смысле логики убийство: грек убивает Оскара, чтобы тот не помешал его счастью с его женой. Примитивная, но верная схема убийства. Не придерешься.

Тая вдруг вспомнила, что Можаров хотел поговорить с судмедэкспертом, вскрывавшим тело доктора Арамы, чтобы выяснить, не напоил ли кто Оскара перед смертью. А что, если это на самом деле грек? Рита выбежала из квартиры неожиданно. И никто не успел предложить отдать на экспертизу бритву с возможными отпечатками пальцев убийцы. Значит, надо этот вопрос поднять, и пусть этим займется Можаров. Амфиарай мог запросто убить его, мог, мог...

Тая вернулась в постель и сразу же уснула. Ей снился мужчина, лица которого она почти не помнила. Мужчина, которого она когда-то давно очень любила, но который никогда не любил ее. Сгусток коричневого воздуха, белый костюм и почему-то ярко-оранжевые башмаки — таким ей представился приехавший из Африки муж, Белосвет. Не муж, а призрак, привидение, не отпускавшее ее вот уже много лет. И чем она-то сама, Тая, лучше Риты? И разве не деньги явились причиной того, что она вышла замуж за в общем-то не очень молодого, но богатого Белосвета и убедила самое себя, что любит его? Причем, выходя за него, она заранее знала, что обрекает себя на одиночество...

Сон продолжался. Коричневое пятно сформировалось в высокого и загорелого мужчину. Светлые, аккуратно подстриженные волосы, голубые глаза, белозубая улыбка. Что скажут ей эти губы? Что озвучит этот сухой и розовый рот? Они скажут (лицо Белосвета приблизилось): «Тая, можно я съем тебя?» Она открыла глаза и увидела прямо над собой сияющее утренней свежей улыбкой лицо Сашеньки. «Тая, можно я съем тебя?»

— Можно. Тебе — все можно...

Можаров, проснувшись и вынырнув уже из своего кошмара, где он видел сидящую на коленях грека Риту, кормящую грудью спящую у нее на руках седую мужскую голову, оглянулся, не понимая, где он. Из спальни раздавались звуки, смысл которых привел его в себя, и он вспомнил, что за стеной предаются счастью бесстыдные и отчаянные Тая с Сашей.