— Ревкина Екатерина Петровна, — тут же пояснил капитан. — Та еще, прости господи… Короче, до мужского пола охочая.

— Ясно. Ладно, вызовите ее ко мне. Так! Девушки, идемте!

Дожидавшиеся невдалеке Женечка с Эльвирой дружно кивнули. Владимир Андреевич не очень-то хотел брать в понятые местных — будут потом болтать, — потому и прихватил девчонок, лично отпросив с работы раньше на пару часов.

На углу виднелся голубой милицейский «газик», где дожидались сотрудники местного РОВД: эксперт-криминалист и оперуполномоченный. Впрочем, последний уже усвистал опрашивать соседей.

— Слесарь? — позвав понятных, обернулся следователь.

— Вон, идет. — Указав, участковый замахал рукою. — Митрич! Митрич! Скорее уже давай.

— Да иду, иду… Ох, квасу попить не дадут.

Судя по запаху, тут пахло не квасом, а жутким самогонным перегаром и утрешней кружкой пива сверху, быть может, даже и не одной.

Однако дело свое работник ЖЭКа знал и замок вскрыл на раз. Еще и, плечами пожав, хвастливо сказал:

— Да что тут и возиться-то?

Да, похоже, замок отмычками не вскрывали… Так зачем, если убийца забрал ключ?

Типовой замок, типовая квартира. Типовая мебель. Старенькая, видно, еще родительская.

— Так он тут с детства жил? — уточнил Алтуфьев.

Участковый покивал:

— С детства. А потом — в общежитии, в Ленинграде, когда в институте учился.

Из нового, пожалуй, радиола. Тут же, рядом, в тумбочке — пластинки. Всюду относительный порядок. Разве что на кухне вечный холостяцкий бардак. Немытая посуда, чашки с отбитыми ручками, валяющиеся на полу вилки…

— Владимир Андреевич, а в шифоньере явно кто-то пошарил! Эвон, дверца заперта была, — указал эксперт, усатый парень лет двадцати пяти, одетый в китель с погонами старшего лейтенанта. — Замок сковырнули. Похоже, отверткой. Вон валяется! Сейчас я ее порошочком…

Между тем следователь осторожно отворил шкаф… Тоже ничего необычного. Белье, костюмы…

— Хорошее белье, индийское, — заглянув, улыбнулся капитан. — Эвон, два комплекта где-то отхватил. А тахта старым застлана! Новое, верно, берег на свадьбу. Мы так дочке — так же бережем.

— Может быть, может быть… Алексей! Что там с отверткой? Есть пальчики?

— Увы. — Обернувшись, эксперт развел руками. — Похоже, в перчатках был. Сейчас еще в шифоньере гляну.

— Ну, там, верно, хозяйские.

Дождавшись, когда криминалист отработает, Владимир Андреевич взял с полки бумаги: документы на квартиру, сберегательную книжку…

— Двести семь рублей… Гм… негусто… Хм… Красивая какая папка! А, девушки? Явно импортная. И почему-то пустая… Евгения, вы что там углядели?

— Пластинки можно посмотреть?

— Так Алексей их уже… Ну давай, смотри… Про радиолу что скажешь? Телевизор вон, старый, «Темп». Надежный, но уж лет десять ему. А радиола новая, дорогая… И дизайн — экий кубик! «Се-ре-на-да»…

— «Серенада», — задумчиво кивнула Женя. — Новая, но недорогая. Сорок восемь рублей, в любом универмаге.

Ну ей ли было не знать! Захаживала, бывало, в радиоотделы, приценивалась. Ну, не к «Серенаде», конечно. На трех-то лампах. Какое там качество? Впрочем, подавляющее большинство населения завзятыми меломанами, в отличие от Женечки, не являлось. Людям было все равно, на чем слушать их хрипатые, запиленные почти до дыр пластинки.