— Да вроде бы ничего такого. Вот автомашины — да.

— А постоянной женщины…

Раечка развела руками:

— Ну, тут мы не знаем. В этом смысле он очень скрытный был. Песню все напевал: «Первым делом, первым делом самолеты, ну а девушки — а девушки потом».

— На машину, значит, намекал…

— Ну да, наверное… Говорю ж, скрытный.

— А я бы сказала — порядочный, — тихо промолвила Эля. — Сдержанный, да. Но мог и вспылить. Особенно не любил, когда кто-то что-то обещал — и не сделал.

— Ну, этого никто не любит.

Окончив допрос, вернее сказать, пока еще беседу, Алтуфьев покинул финотдел и направился в юридический — за женой.

— О! Чай пьете? С пирожными? Здравствуйте, Женя!

— Ой… Здравствуйте, Владимир Андреевич!

— Ну так мне-то нальете?

Фыркнув, Марта Яновна вытащила из шкафчика чашку…

— А пирожное, извини, мужчинам не положено!

— Это почему ж не положено?

— Да потому, что у нас их всего два! Пирожных, не мужчин.

— Ну-у, дамы, не очень-то я и хотел!

Попив чаю, что называется, «голью», Алтуфьев поднялся со стула:

— Загляну в отдел кадров — и снова сюда. Марта, будь готова…

— Я как пионер! — засмеялась супруга.

Выйдя на лестницу, Владимир Андреевич поднялся на третий этаж и толкнул дверь отдела кадров…

— Товарищ следователь! — робко произнесли сзади.

Алтуфьев удивленно оглянулся:

— Эльвира? Что-то хотели сказать?

— Хотела. — Почему-то покраснев, девушка облизала губы. — Я… я догадываюсь, откуда у Валеры… У Валерия Иваныча… все эти вещи фирменные. Наверняка через снабженца нашего доставал, через Боба. Он, вообще-то, Володя, но все его зовут Боб. Немолодой уже, но прикинут… Он много чего может достать. Недаром — снабженец! Он и на автомашины записывает. Ну, от профсоюза, на очередь.

— Та-ак… — негромко протянул Владимир Андреевич. — А случайно, не знаете: машина у этого Боба есть?

— Есть. Я как-то видела.

— Марка?

— Да я не разбираюсь. Кажется, «Москвич». Новая такая, красивая… светло-голубая.

Глава 6

Конец июня — начало июля 1970 года.

Тянск — Озерск

Убитый экономист Валерий Галанин проживал почти на самой окраине Тянска, у леса, в тесной однокомнатной квартирке на первом этаже неказистой «хрущевской» пятиэтажки. Квартира эта, как пояснили в отделе кадров, досталась Валерию по наследству от умершей не так давно матери, так что на заводскую очередь Галанина не ставили — прописка имелась. Тем более жил он один и платил налог за бездетность. Какое тут «улучшение жилищно-бытовых условий»? Вот кабы женился да деток завел — тогда другое дело…

Последнее пояснили Алтуфьеву бабушки у подъезда. Они же и поведали насчет женщин:

— Таскал, таскал девок-то Валера! Дак, парень-то молодой… Не постоянных, таких, чтоб приличных, не было. Катька-шалава разве? Эта частенько наведывалась… Так на то она и шалава! Последний раз была — под глазом синяк. Угостил кто-то, выпросила.

— Та-ак… — Поблагодарив старушек, Алтуфьев обернулся к участковому — старому раздобревшему капитану с седоватыми усиками щеточкой.