— Вот ведь гоняют! И куда только участковый смотрит?

— У него ж жонка молода да-ак! Чего ему на других девок смотреть?

— Это Катька, что ль?

— Ну!

— Хоро́ша девка-то, справная! А это-то кто был?

— Колесникова Сашки Женька!

— О-о! От ведь, научатся в Ленинградах своих всякому… О-ох…

Открыв дверь, Сережка галантно пропустил девушку вперед:

— Проходите… ой… проходи. Там по коридору налево.

— Да знаю я, где фотолаборатория.

Почти ничего не изменилось здесь со времен Женькиного школьного детства. Все те же проявочные бачки, ванночки, глянцеватель… Красные фонари, ряд фотоувеличителей с объективами «Индустар». Фотоножи — простой и фигурный. Еще один фонарь — зеленый, для фотобумаги «Йодоконт». А вот фотоаппаратов стало побольше: к старым «ФЭДам», «Сменам» и «Зорким» добавился и «Зенит».

— Ну что, вот она! — покопавшись в коробке, Сережа вытащил свернувшуюся в рулончик пленку с приклеенной биркой из пластыря — «№ 34, 1970, май, 32 ед». — Сейчас проявитель с фиксажем разведу. Посмотрим и отпечатаем.

— Давай помогу.

— Ну-у, вода там…

— Знаю я, где вода. — Хмыкнув, девушка чертыхнулась. — Черт! Бумагу забыла купить. Ну ведь мимо «Лентагиза» вчера проезжала. Совсем из головы вон! Просто к отцу на работу еще заезжала, за тряпками.

— За тряпками?

— Это специальные тряпки… Так! Значит, бумагу я потом куплю и верну вместо потраченной!

Тряпки, о которых упомянула Женя, вкупе с ватой использовались для всякого рода женских дел… Но вот юному пионеру Сережке знать это пока было рановато.

— Фи, бумага? — Сережа ловко разводил в бутылке фиксаж. — У нас бумаги — целая полка! «Унибром», «Фотобром», даже «Йодоконт»… В магазины ее много завезли. И в «Лентагиз», и в ОРС. Проблема с пленкой! Месяца полтора уже никакой нет. До чего дошло: на двести пятьдесят раскупили! Она же зернистая! И все равно…

— Пленка? Да я вам в Тянске куплю! — тут же пообещала Женечка.

— Так просто не возьмем! Поменяем на бумагу. — Сережа налил раствор в ванночку. — Или на проявитель! Тебе что нужнее?

Женька была озадачена, не знала, что и сказать.

Наконец все приготовления были закончены. Опустив штору, Сережа включил красный фонарь и увеличитель.

На фоторамке появилась проекция негатива.

— Чуть увеличь, — попросила Женя. — Ага, так хорошо… Тут, похоже, озеро да камыши… Тут снова озеро… Облака…

— Я ж говорю — пейзажи…

— А это что? — Увидев очередной кадр, Колесникова насторожилась. — Во-он что за букашки?

— Букашки?

— А ну-ка, поднимем…

Женечка сама подняла колбу увеличителя, увеличивая кадр:

— Пленка на тридцать две?

— Да.

— Тогда, может, что и увидим… Ну-ка, давай бумагу… Раз, два, три.

Выключив лампочку увеличителя, девушка отправила только что экспонированный листок фотобумаги в ванночку с проявителем…

Оба затаили дыхание…

Вот проявился общий контур… показался чернеющий на горизонте лес, камыши… и да! Байдарки! Три байдарки-двойки.

— Туристы! Черт! — перекладывая снимок в ванночку с водой, а затем — с фиксажем, выкрикнул Сережа.