|
Лагеря на автокладбище мы достигли без приключений, я даже прикинул, что вообще-то это неплохая идея — первым прогуляться по Свалке и собрать урожай. Проблема только в том, где ночевать. Наш лагерь хорош вовсе не тем, что его удобно оборонять, скорей наоборот — в тесных закоулках между ржавых автомобилей сложно отбиться от зверья, просто местечко обжитое, здесь всегда толпится народ, а в людном месте ночевать безопасно… то есть безопасно настолько, насколько вообще в Зоне можно говорить о безопасности. Сейчас в лагере не было ни души, ПДА помалкивал, не фиксировал ни единого сигнала в округе. Даже удивительно, какое впечатление может производить опустевшее местечко, которое привык видеть людным и оживленным. Между ржавых остовов брошенной техники валялись клочья промасленной бумаги, грязное тряпье, горы пластиковой посуды… Обычно кое-какое подобие порядка у нас поддерживают, но сейчас лагерь остался таким, каким его покидали сталкеры, в спешке побросавшие ненужное барахло. — Вандемейер, — попросил я, — ваш ПДА мощней, поглядите, нет ли кого поблизости. Если наши не возвратятся в лагерь, ночевать здесь будет слишком опасно. — Пока ничего, — сообщил рыжий, — но я буду поглядывать время от времени. Вандемейер с Костиком пошли осмотреться, а я полез в кладовочку. Поднял доски и занялся содержимым верхних ящиков. В нижний ряд лезть смысла не было, если там и найдется вода, то наверняка протухшая. Но мне повезло, я наткнулся на канистру, в которой булькало. Похоже, питьевая вода, вполне пригодная. — Слипый! — позвал Костик. — Дывы, що це? Я поспешно заполнил флягу, сунул в ящик банку казенной тушенки из нашего с Дитрихом пайка, опустил доски на место и поспешил к спутникам. Костика удивило поведение автомобилей на кладбище. Подальше от входа техника стала «оживать». Старая пожарная машина, ржавая, покрытая облупившейся выцветшей краской, подмигивала левой фарой. Правая была разбита, и там сквозь изъеденный коррозией металл проросла черная скрюченная травка. Грузовик с наполовину вросшими в землю ступицами колес пытался включить «дворники». Лобовое стекло давно высыпалось, даже осколков не видно, но прогнившие насквозь ржавые железки упорно пытались провернуться вдоль несуществующих стекол. После Выбросов это бывает. Вообще в Зоне старая техника может вести себя совершенно удивительным образом… Автобус, такой же, как и тот, в котором мы ночевали накануне, издал гудок. Я невольно оглянулся и едва удержался, чтобы не крикнуть — на водительском месте из-за черного пластмассового обода рулевого колеса понималась мохнатая макушка. Показались торчащие острые уши, напоминающие рога, взъерошенная шевелюра, горящие желтые глазки… приоткрылась пасть, полная острых треугольных зубов… Псевдопёс вскочил передними лапами на руль и заставил старую рухлядь снова подать звуковой сигнал. Только теперь я стряхнул наваждение и вскинул «Гадюку». Хитрая тварь словно почувствовала мое намерение и молниеносно метнулась в сторону, пропала в тени между ржавыми бортами автомобилей. Теперь знакомое хриплое рычание неслось отовсюду, темные тени с горбами мышц над лопатками показывались в просветах между машин то тут, то там. Довольно большая стая псевдопсов оккупировала лагерь и теперь собиралась, подтягивалась к нам. |
