|
В отличие от слепых псов эти твари не прельстились дохлыми сородичами и продолжали атаковать нас. И тут впереди я увидел дверь. Приоткрытая дверь, такая же, как и предыдущие шлюзы, тяжёлая, стальная, с запорным штурвалом… она звала и манила. Она сулила спасение. — Впереди дверь! Скорей! — задыхаясь, крикнул я, и тут тушканы ослабили натиск. — Бегом! Я побежал, мои шаги отдавались тяжким эхом в огромном зале, позади точно так же бухали подошвы Вандемейера и Тараса… Вокруг верещали мелкие зверюшки, но нападали они теперь вовсе не так бойко. Вот и дверь — из проема сочится желтый жидковатый свет, но мне он показался ярким и прекрасным сиянием. Спасение, спасение! Я мельком глянул и проем — обычный коридор, наподобие того, которым мы шли, пока не попали в зал. Освещение, опять же, в порядке, исправно работает. Я встал рядом с дверью и помог запыхавшемуся Вандемейеру перевалить высокий порожек, эта дверь была невысокой, приподнятой над уровнем пола. Следом за Дитрихом вскочил я — и тут несколько тушканов бросились из темноты, вцепились коготками, заскрежетали, запищали… Я ввалился в узкое помещение, запнувшись на пороге, ударился о стену раз, другой — давил мелких тварей. Подо мной крошились хрупкие тела мутантов, я расплющил их, размазал по шершавой стене, но при этом и сам не удержал равновесия, споткнулся и упал. Позади Костик с громыханием захлопнул тяжёленную дверь, заскрежетал запорный механизм, верещание последнего тушкана оборвалось, когда Тарас с криком: «От жеж пакость!» — припечатал зверюшку каблуком. Я сел, в рюкзаке от удара о пол что-то громко звякнуло. Вспомнил: водка! Последняя трофейная бутылка, поганое пойло, которое мы отбили у мародёров… Если бутылка разбилась, дрянной напиток зальет мне весь рюкзак. Я полез проверять, что с трофеем… вытащил бутылку — целая… и тут в ушах противно зазвенело. Одновременно я ощутил, как слабеют ноги, с трудом поднялся, елозя спиной по бетону. Рядом рухнул на колени Дитрих, нескладная долговязая фигура в перепачканном оранжевом комбинезоне сложилась пополам, согнулась. На рыжего контролёр воздействовал сильней, чем на меня, я ещё успел сообразить, что происходит. Или, возможно, все дело в опыте, я слишком хорошо знал, с чем столкнулся. — Костик, назад! — заорал я. — В зал! — Ни, Слипый, — тихим напряженным голосом медленно проговорил Тарас, — бильше ты мене не обдурыш… Назад, каже… а там ти потворы, ты з нымы спильно, одностайно… Тварюкам служыш, нас сюды завабыв… я бачу, я усе бачу… Державною мовою роз-мовляты не бажаешь, а, Слипый? — Костик, что ты несешь?.. Как я могу быть вместе с мутантами?!! Я уже понимал, что со мной говорит не Костик, а звон в ушах становился все сильней, ноги сделались ватными… Неужели конец? Сталкера Петрова контролёрам не взять! Я сорвал крышку с бутылки и стал быстро хлебать паленую «Пшеничную», давясь, захлебываясь. Запрокинул бутылку, вонючая сивуха потекла по лицу… Скорей, скорей… у сталкера Петрова нет мозгов… Вандемейер затянул что-то неразборчивое и тягучее… я хлебал и задыхался. У сталкера Петрова нет мозгов! Хмель мигом ударил в голову, пол качнулся под ногами, но звон в ушах сразу стал тише! У сталкера Петрова нет мозгов! Алкоголь боролся с пси- воздействием контролёра, они сражались за мой мозг, и алкоголь уверенно побеждал. |
