Он был дома, когда в дверь его квартиры настойчиво позвонили.

«Кого это черт несет!» – подумал Борис Андреевич и понял, что придется идти открывать самому. Жена ушла час назад и вернется, как обещала, к трем.

Общения с чужими людьми отставной полковник не любил и подосадовал: «Словно специально кто-то подкараулил, когда жена ушла, а я остался один».

Старик выбрался из-за письменного стола, спрятал в выдвижной ящик мелко исписанные страницы дневника-мемуаров, которыми занялся, уйдя на покой и, шаркая, тяжело дыша, двинулся к двери. Все это время звонок настойчиво продолжал извещать хозяина квартиры, что гость не ушел, а ждет, когда откроют дверь.

Симаковский припал к глазку и увидел стоящего на лестничной площадке мужчину в длинном сером плаще, без головного убора. Лицо мужчины с военной выправкой и хитрым взглядом, выдававшим сотрудника спецслужб, было незнакомо полковнику Симаковскому, поэтому он, не открывая дверь, спросил:

– Кто там? Кого надо?

– Мне Бориса Андреевича. Ведь это вы?

– Кто вы?

Незнакомец, прекрасно зная, кто за дверью и что бывший сотрудник КГБ на слово не поверит, извлек из кармана удостоверение, развернул и показал в глазок.

Ясное дело, Борис Андреевич ничего прочесть не успел, но то, что ему показали документ с фотографией и печатями, говорило о надежности гостя и дверь придется открыть, даже если не очень хочешь.

– Здравствуйте, Борис Андреевич, – произнес полковник Руднев и постарался улыбнуться как можно более доброжелательно.

– Здравствуйте, здравствуйте, – недружелюбно ответил Симаковский.

– Я полковник Руднев, вот мое удостоверение. Служба охраны президента.

Книжечка вновь появилась в руке Руднева, и на этот раз Борис Андреевич Симаковский смог с ней ознакомиться. Его многолетний опыт подсказал, что документ подлинный. Птицы такого полета, как полковник из охраны самого президента, в квартире Симаковского не появлялись.

– Я к вам, Борис Андреевич.

– Проходите, потом расскажете, – хозяин пригласил гостя в кабинет.

Полковник Руднев уселся в кресло, а Симаковский – за стол.

– Чаем не угощаю, полковник, – сказал Симаковский, – хозяйка ушла.

– Знаю, знаю, осведомлены. И вернется не раньше трех часов.

– А мне возиться не хочется. И что вас привело к старику Симаковскому?

– А вот какое дело, Борис Андреевич, – Руднев замолчал, вытащил из кармана пачку сигарет.

– Курите, курите на здоровье. Я и сам иногда балуюсь.

– Спасибо.

В свои семьдесят три года выглядел Симаковский старше. На его голове уже почти не осталось волос, но старик был выбрит и надушен. Неприятный запах дешевого одеколона, словно сохранившийся в квартире из прошлых десятилетий, полковник Руднев отметил сразу.

– Вы понимаете, Борис Андреевич, наш разговор должен быть строго конфиденциальным.

– Это я могу вам обещать. Вы же прекрасно осведомлены, полковник, где я работал и чем занимался.

– Вот поэтому я у вас.

– Ну и что же вас интересует?

– Видите ли, Борис Андреевич, – Руднев резко поднялся с кресла и приблизился к письменному столу. – Мне нужен яд.

– Вам нужен яд, полковник? Вы что, решили добровольно уйти на тот свет?

Вам здесь плохо живется? – с добродушно-язвительной улыбкой проговорил хозяин.

– Давайте об этом не будем, Борис Андреевич. Всем нам живется одинаково.

– Я пошутил, полковник, пошутил, – поднял свою дрожащую руку Борис Андреевич Симаковский и посмотрел на часы, стоящие на письменном столе.