– Мы, разумеется, сделаем все, что в наших силах, но думаю, Глеб Петрович, без вашей помощи нам до Мерцалова не добраться. Вы ведь знаете его характер, его повадки. У вас одни и те же учителя, и вы оба были отличниками.

– Но дело в том, генерал, что и я, а также, думаю, и Мерцалов, не остановились на достигнутом, совершенствовались в своем искусстве, и каждый шел своим путем.

Так что, может быть, мои методы в корне отличаются от его, и мы в работе применяем абсолютно разные способы и средства, А самое главное, платят нам по-разному.

Генералу Потапчуку подобный поворот разговора не понравился, и он довольно ехидно хмыкнул, на что Глеб весело рассмеялся:

– Не волнуйтесь, не волнуйтесь, генерал, я цену не набиваю. Вы же знаете, я человек не корыстолюбивый, можно сказать, бессребреник.

– Хорош бессребреник! Вы обходитесь моему отделу как целая воздушно-десантная дивизия!

– Вы, наверное, что-то перепутали? – Глеб сдвинул брови и строго посмотрел на генерала Потапчука. – Расходы на меня можно перекрыть, уволив в запас пару прапорщиков с продовольственных складов.

Потапчук в ответ рассмеялся:

– Я полагаю, Глеб Петрович, к вашей помощи нам придется прибегнуть. Но, как говорится, нет худа без добра. Сейчас президент в больнице или на своей даче.

Нигде не появляется и подобраться к нему невозможно.

А такой профессионал, – генерал кивнул на две лежащие одна на другой фотографии, – собственной жизнью рисковать не станет. И, судя по его прошлым делам, предпочитает работать в одиночку – голову под удар не подставит. Его время еще не пришло, операция на сердце президента пройдет успешно – и вот тут-то Мерцалов выйдет из тени.

– Пожалуй, я бы тоже не стал подставлять голову раньше времени.

– Поэтому мы пока относительно спокойны. Но такое положение вещей не может длиться бесконечно.

В конце концов президент выйдет из больницы, начнет появляться на людях… встречи… и тогда… Глеб поднял руку:

– Не продолжайте, генерал, я могу представить, что произойдет тогда. Вы мне позвоните и скажете… – Боюсь, Глеб Петрович, как бы нам не опоздать с этим звонком.

– Это зависит от вас, генерал. Если вы вовремя этим делом займетесь, то я, вполне возможно, смогу вам помочь. Вернее, успею.

– Я постараюсь держать вас в курсе. А пока поводов для беспокойства не вижу. Они возникнут позднее, после операции на сердце.

– А когда президента будут оперировать? – глядя прямо в лицо генералу, спросил Глеб.

Потапчук пожал плечами.

– Сие известно лишь Всевышнему. Но он, как известно, своими тайнами ни с кем не делится, потому и неуязвим.

– Это точно. Небесная канцелярия – пожалуй, единственное место, где нет ваших людей.

– Наших людей, Глеб Петрович, много где нет, к сожалению, – горько усмехнулся генерал Потапчук, а затем взглянул на свою пустую чашку.

– Хотите погадать на кофейной гуще?

– Нет, не хочу. Я не верю в эти заморочки. А вы?

– И я не верю.

– Ну, пока, Глеб Петрович. Дело до вашего доброго знакомого Мерцалова еще не дошло, и вам придется заняться совсем другим человеком.

– Вы хотите сказать, господином Ивановым – нашим российским наркобароном?

– Теперь он не Иванов, а гражданин Италии. По паспорту он Джордано Мазини.

– Красивое имя, – сказал Глеб.

– Да-да, не улыбайтесь, Джордано Мазини – не больше и не меньше. И завтра он прибудет в Москву.

Вместе с ним вылетают четыре его телохранителя и секретарша, которая, как я вам уже говорил, тоже является телохранителем.