– Я сам себе удивляюсь. Моя хрустальная мечта – сделать так, что бы у меня существовали секреты от себя самого.

– Тут я вам не помощник, – усмехнулся Сиверов, – только не пытайтесь меня убедить, что вам прямо-таки позарез понадобилось убрать наркобарона, – он бы подождал. Вас волнует возможное покушение на президента, и вы хотите связать мне руки – пока я занят одним делом, мне не взяться за другое.

– Я хочу отвести от вас беду. Люди из охраны президента считают, что вы один из наиболее вероятных исполнителей покушения на президента.

– Им известно, кто я на самом деле?

– Надеюсь, нет.

– Так надеетесь или нет?

– Сегодняшним утром они этого еще не знали, коли уж вы любите точность.

Мне их не убедить словами, но если они поймут, что вы всерьез занялись Ивановым, от вас отстанут и от меня тоже.

– Только ради вас, – рассмеялся Сиверов.

– Ради нас и нашего дела.

Сиверов взял в руки жесткую пластиковую папку с фотографиями и документами.

– С удовольствием остался бы у вас подольше, – генерал Потапчук поднялся, – но дела, дела, – и, хитро улыбнувшись, добавил:

– Можете возвращаться к себе на мансарду.

– Причина недоразумения уже устранена?

– Да, больше вам мешать никто не будет.

– Неужели пострадали и ваши люди?

– Нет-нет, это просто недоразумение. Забудьте о нем.

– Надеюсь, когда-нибудь потом я узнаю настоящую причину?

– Я рассказал бы сейчас, – вздохнул генерал, – но это займет довольно много времени. А вам, как я понимаю, нужно поразмыслить.

– Хорошо, тогда в другой раз.

– Значит, теперь я буду искать вас уже на мансарде, по телефону.

– И пожалуйста, если захотите приставить ко мне слежку сами, то предупреждайте заранее. Или посылайте следить за мной смертельно проштрафившихся сотрудников, больше они докучать вам не будут.

– Нет, среди тех не было моих людей.

– Что ж, рад за вас.

Генерал, стоя в прихожей перед зеркалом, небрежно нахлобучил шляпу, набросил пальто и, даже не застегиваясь, вышел на лестничную площадку.

– Желаю удачи, – бросил он на прощание и заспешил вниз по лестнице.

Сиверов остался один. Он чувствовал себя в этой квартире неуютно. Ему всегда требовалось время, чтобы обжиться в незнакомом месте, а здесь ему и обживаться-то не хотелось. Чем-то чужим веяло от этих стен, словно он оказался в гостиничном номере в городе, который ему совсем не нравится. Оставаться здесь на ночь не возникало ни малейшего желания.

Сборы Сиверова были недолгими. Все его вещи уместились в небольшой спортивной сумке. Он без сожаления покидал квартиру, предоставленную ему на время генералом Потапчуком. Погасив свет в прихожей, Глеб положил ключи на тумбочку, на которой стоял телефонный аппарат, и захлопнул дверь.

На улице оказалось довольно прохладно. Моросил противный косой дождь, от которого невозможно было спрятаться даже под зонтом.

«Поневоле вспомнишь поговорку про хорошего хозяина и собаку. Только вот беда: я одновременно и собака, и ее же хозяин».

Он миновал грязный, запущенный двор, сплошь заставленный разномастными машинами, вытоптанные газоны, чахлые кусты.

«Если бы на небе была полная луна, непременно завыл бы на нее, такая тоска».

Сиверов шагал по неровному, растрескавшемуся асфальту. Дойдя до телефонного автомата, он остановился, снял трубку и сделал вид, будто кому-то звонит, а сам внимательно смотрел сквозь грязное стекло.