– Может быть, Корнилов?

– Вот-вот, точно, Корнилов! Вы дверь откройте, я в ящик письмо брошу, а то вам придется самому идти, а мы сегодня только до трех…

– Ладно, ладно, я это уже слышал! Заходи!

Раздался щелчок, и дверь открылась.

Киллер проскользнул в подъезд, поднялся на лифте на верхний этаж и потом прошел по лестнице еще один марш. Там располагалось окно, из которого хорошо просматривались окна Юлиной квартиры. Сел на подоконник и приготовился к ожиданию.

В его профессии ожидание было самым частым времяпрепровождением, и он умел ждать, как никто другой. Впрочем, по его прикидкам, ожидание не должно было особенно затянуться.

Иван пошевелился и застонал.

Снотворное, которым свалил его киллер, обычного человека отключает на три-четыре часа, но действие всякого химического вещества на человеческий организм зависит от размеров и веса этого организма, а также от его способности сопротивляться внешним воздействиям. По всем этим параметрам Иван был гораздо выше среднего. Он весил больше ста килограммов, а способность его бороться со всякими вредными воздействиями была просто уникальной. К примеру, он почти не пил, но когда обстоятельства сложились так, что ему пришлось пить на пару с бригадиром сибирских лесорубов, чтобы подписать с ним договор, Иван принял на грудь полтора литра водки и не только остался жив, но на следующее утро вышел на работу.

Поэтому и сейчас он пришел в себя не через три часа, а всего через сорок минут после ухода киллера.

Иван смутно помнил, что предшествовало потере сознания. Ему было плохо, как после той исторической пьянки. Голова трещала, тошнило, и казалось, что в помещении пахнет какой-то гадостью.

Он встал, пошатываясь, напился прямо из чайника тепловатой воды. Запах становился все сильнее и сильнее, и до него наконец дошло, что пахнет газом. Попробовал открыть окно, но раму заклинило, удалось распахнуть только форточку. Высунув в нее голову, он отдышался, задержал дыхание и вернулся к плите. Краны были закрыты, но газ с шипением бежал из трубы. Иван перекрыл общий вентиль и вышел в прихожую. Тут до него дошло, что скоро вернется Юля с мальчиком. Их нужно встретить и предупредить, чтобы не входили в квартиру…

Он рванулся в ванную и сунул голову под холодную воду. Постоял так пять минут, и в голове малость прояснилось. Он вспомнил, как сам впустил в квартиру безобидного старичка и тот ловко ткнул его шприцем, замаскированным под шариковую ручку. А потом, видимо, перетащил на кухню и открыл газ.

Стало быть, теперь люди Ледокола изменили тактику. Они решили убить его, подстроив несчастный случай. Потому что полиции его подставлять опасно – все-таки Иван многое успел выяснить и молчать не станет, все расскажет про обман Бориса. А Ледоколу сейчас подводить Бориса под подозрение никак нельзя, на кону огромные деньги, так что если сделка сорвется – мало ему не покажется. Но Борька, Борька… неужели он виноват в смерти Ирины?

Ладно, сейчас нужно думать, как унести отсюда ноги. И Юлю с мальчиком спасти.

Иван надел куртку и ботинки и вспомнил, что нужно взять документы. Паспорт он с трудом нашел в тумбочке в жестяной коробке из-под чая. Оставшиеся деньги лежали него в кармане, больше никаких вещей не было. Уже открыв дверь, он сообразил, что Юля с ребенком сюда больше не вернется. Про эту квартиру люди Ледокола знают, оставаться здесь опасно. Иван прошел в их комнату, пошарил в ящике стола и выгреб все документы – паспорт, свидетельство о рождении, кучу каких-то бумаг с печатями. Прихватил еще в сумку Юлин компьютер – он ей нужен для работы.

Все еще пошатываясь, как пьяный, он вышел на улицу, вспомнил что Юля с сыном ушли в оздоровительный центр на лечебную гимнастику, и пошел к нему. Через пятнадцать минут он был уже на месте, но, так их и не встретив, растерянно переминался перед входом.