Юлия приникла ухом к двери. Хорошо, что неплотно прилегает, свекровь в свое время денег пожалела на приличных мастеров, сделали кое-как.

– Александру я могу попросить? – повторил Иван, потому что на том конце раздавались всхлипы и какое-то бормотание.

– Никак нельзя, – послышался наконец ответ, – нет Александры Викторовны и не будет. Звонили недавно, сказали, в аварию она попала.

– Она в больнице?

– Да не в больнице, а в морге! – крикнула женщина. – А больше я ничего не знаю, я домработница приходящая, там хозяин поехал разбираться.

– Ни хрена себе… – растерянно сказал Иван, бросая трубку, и тут же одним прыжком бросился к двери.

– Больно же! – Юлия отскочила, держась за лоб.

– А ты зачем подслушиваешь? – рыкнул он.

– Надо больно. – Она прошла на кухню и приложила ко лбу поварешку. – Ну вот, шишка будет. И не подслушивала я, ты так орал.

– Это у меня голос громкий.

– А тебе эта Александра кто? – неожиданно для себя спросила Юлия, скосив на него глаза.

Вот хоть убей, не могла она представить их с Иваном рядом. Чтобы вполне нормальный мужик увлекся такой стервой?

– Так, знакомая… вот хотел поговорить, а она на машине разбилась.

Значит, все-таки знакомая…

– И ничего не на машине, ее убили!

Произнеся эти слова, Юлия испугалась. Ну с чего ей вздумалось это говорить? Никто не знал, что она видела смерть Александры, а теперь затаскают…

Но было уже поздно, этот тип схватил ее за плечи и прохрипел:

– Говори! Говори, что знаешь! – Впрочем, тут же опомнился и отпустил ее. – Откуда ты знаешь Александру?

Юлия отошла подальше и рассказала, что Александру видела несколько раз в издательстве, а та вообще понятия не имела о ее существовании, и что оказалась свидетельницей ее смерти совершенно случайно.

– Понимаешь, эта машина нарочно на нее наехала. Переулок не такой узкий, там вполне можно было обогнуть. Так они нарочно в ее сторону вильнули…

– Ясно, – пробормотал Иван, – сначала прокололи шину, она сразу не заметила, выехала со стоянки, а потом пришлось остановиться в безлюдном переулке. Все заранее рассчитали. А ты, стало быть, видела и никому ничего не сказала?

– Меня не спрашивали. – Юлия отвернулась. – И вообще, некогда мне было полиции дожидаться, я одинокая мать с сыном-инвалидом, если ты не заметил.

– Заметил, – медленно произнес он, – хороший мальчишка, смышленый… Что с ногами?

– Родовая травма, – не поворачиваясь, ответила Юлия.

– А папочка, значит, сбежал от трудностей?

– Примерно так…

Юлия прижалась лбом к оконному стеклу и почувствовала его руку у себя на затылке. Нужно было тотчас повернуться и уйти, потому что жалость унижает, и вообще, она привыкла сама бороться с трудностями – ей не на кого надеяться, и уж тем более она не собиралась раскрывать душу перед этим совершенно посторонним мужиком только потому, что он походя приголубил ее сына, и тем не менее она замерла под его рукой, и они простояли так до тех пор, пока на пороге кухни не возник Ежик в пижаме и не сказал:

– Дядя Ваня, а машину будем пускать?

Остаток дня Иван был полностью занят играми с мальчишкой. Тот оказался неутомим, даром, что ножки не ходят. Они вдоволь попускали машину, а когда поставили ее на зарядку, ребенок загадочно блеснул глазами и зашептал что-то Ивану, обняв его за шею.