– Да съезжу, конечно, навещу пожилую женщину! – сказала Юлия. – Привет от тебя передам! А сейчас извини, мне нужно работать…

Литейный проспект, как всегда, был забит транспортом. Казалось, он превратился в бутылочное горлышко, по которому обитатели северных районов пытались протиснуться в центр города, а жители центра – на север. Троллейбус, в котором ехала Юлия, еле полз. Она нервничала и то и дело смотрела на часы. Наконец, когда около помпезного здания Центрального лектория троллейбус намертво остановился, Юлия вышла и дальше пошла пешком.

Как выяснилось, она была права: до дома, который ей назвал Иван, она дошла за десять минут, транспорт же за это время не продвинулся ни на метр.

Сверившись с запиской, Юлия подошла к подъезду, втиснутому между обувным магазином и греческой кофейней, нажала номер на домофоне.

Из динамика почти сразу раздался сильный молодой голос, который нараспев осведомился:

– Лариса, это ты?

«Надо же, Иван говорил, что тетка у него старуха, а судя по голосу, она немногим старше меня».

– Нет, это не Лариса, – честно ответила она домофону. – Меня зовут Юлия, и я…

– Вы из жилконторы? – перебила ее женщина. – Ну что же вы так поздно? Я вам звонила еще на прошлой неделе…

– Нет, я и не из жилконторы, я приехала по просьбе Ивана, вашего племянника.

Утром Иван позвонил тете Липе и поговорил с ней коротко, буквально три слова. Береженого, сказал, и Бог бережет, вдруг теткин телефон прослушивают? Юлия еще удивилась тогда – станет полиция так уж разыскивать какого-то типа из провинции. Если бы еще в нашем городе, а то где-то… Но ничего не сказала, чтобы человека не обидеть.

– Да? – переспросила женщина. – Так заходите, что же вы не заходите!

Замок щелкнул, дверь открылась, и Юлия вошла в подъезд.

Поднявшись на второй этаж, она остановилась перед высокой дверью, по старой советской моде обитой морщинистым коричневым дерматином с узором из медных гвоздиков. Потянулась было к звонку, но дверь уже открылась.

На пороге стояла высокая статная женщина в накинутой на плечи яркой черно-красной шали.

На первый взгляд Юлия дала бы этой женщине не больше сорока лет. В пользу такой оценки говорили прекрасная осанка, разворот плеч, яркий блеск ореховых глаз, густые, свободно вьющиеся темные волосы. Однако, внимательно приглядевшись к ее шее, к рукам в пигментных пятнах, она подумала, что той никак не меньше семидесяти. Но осанка! Но блеск глаз!

– Так вы говорите, что приехали ко мне от племянника? – проговорила тем временем хозяйка, не торопясь приглашать ее в квартиру. – Как он поживает? Все такой же болтун? Вот люблю своего племянника, но уж слишком он разговорчив! Как заведется, никакими силами его не остановишь! Остальным слова не дает вставить! И все бегает по квартире колобком и слова сыплет, как горох в решето!

– Кто? – Юлия удивленно взглянула на пожилую женщину. – Да вы о нем ли говорите? Он молчаливый, лишнего слова не скажет! И по квартире не бегает, а ходит осторожно, потому что крупный очень, высокий, везде ему тесно…

– А-а! – Женщина склонила голову к плечу и тихо засмеялась.