– Или ему просто больше не к кому было обратиться.

– В общем, вы же не просто так ко мне пришли. Говорите, чем я могу помочь Ивану.

– Спасибо. Он не сомневался, что вы захотите ему помочь. Он просил узнать у вас все, что можно, о последнем приезде его… его жены в Петербург. Она ведь тогда заходила к вам?

– Заходила, – женщина кивнула, – но была у меня совсем недолго. Мы с ней пили чай, как с вами сейчас, но она даже чашку не допила. Вы знаете, она сидела как на иголках, словно чего-то ждала или куда-то очень торопилась. Откровенно говоря, мы никогда не были с ней особенно дружны. – Юлия заметила, что пожилая женщина говорила, осторожно подбирая слова. – Думаю, она и зашла-то ко мне потому, что Иван велел меня навестить.

– Но она действительно приехала сюда, чтобы пройти обследование в клинике, наверное, нервничала из-за этого… как раз это я вполне могу понять…

– Деточка! – Олимпиада Гавриловна искоса взглянула на Юлю поверх чашки. – Я прожила на свете довольно много лет и научилась разбираться в людях. Я вижу, когда человек врет, темнит, наводит тень на плетень. Ирина явно была здесь по каким-то другим делам. Начать с того, что когда женщина собирается на обследование в клинику, она выглядит попроще. А Ирина была одета, причесана и накрашена по первому разряду. И глаза у нее так и бегали… кроме того, вскоре ей кто-то позвонил по мобильному телефону, она извинилась и вышла в прихожую, то есть разговор у нее был сугубо конфиденциальный…

– Ну, может, она не хотела при вас обсуждать свои женские проблемы…

– Может, и не хотела, только поверьте мне, деточка, она разговаривала с этим Ашотом Ованесовичем не так, как разговаривают с врачом. Слишком кокетливо… я не хочу сказать, что это непременно был любовник, но точно не врач!

– Постойте, вы же сказали, что она разговаривала в прихожей. Откуда же вы знаете, как звали ее собеседника?

– Ну, у меня есть свои маленькие хитрости. – Олимпиада Гавриловна улыбнулась. – Видите ли, квартира у меня старая, стены толстые, но в них есть какие-то пустоты, что-то вроде старого дымохода, поэтому, если встать вон там, около рояля, то очень хорошо слышно все, что говорят в прихожей… – Она потупилась и добавила: – Я, конечно, понимаю, что подслушивать нехорошо, но Иван – он такой доверчивый… и я не то чтобы подслушивала, просто подошла к роялю, чтобы вытереть с него пыль, и случайно… вы понимаете, совершенно случайно услышала часть разговора. – Олимпиада Гавриловна бросила на гостью самый невинный взгляд.

Юлия поняла, что тетка у Ивана, во-первых, не промах, а во-вторых, она терпеть не могла его жену. И небось сразу поняла, что эта самая Ирина наставляет ее племяннику рога. Оттого и наблюдала за ней и подслушивала ее разговоры.

– Впрочем, – продолжала Олимпиада Гавриловна, – ничего особенно важного я не услышала, но Ирина несколько раз назвала своего собеседника по имени-отчеству: да, Ашот Ованесович… хорошо, Ашот Ованесович… договорились, Ашот Ованесович. В общем, она с ним поговорила и тут же сорвалась, объяснив, что должна срочно ехать по делу.

– И ничего больше не сказала? По какому делу, куда она поедет? И больше уже к вам не заходила?

– Нет. – Олимпиада Гавриловна развела руками. – Но вот еще что. Она вызвала от меня такси и назвала адрес, куда ей нужно ехать.