– Но! – кричал Ежик. – Но, лошадка!

К вечеру Иван так умаялся, как будто в одиночку разгрузил два вагона железных болванок. После ужина он ушел к себе и неожиданно заснул.

Проснулся от запаха кофе. Что, уже утро? Нет, за окном темно. Иван втянул ноздрями воздух и понял, что хочет есть. Вчера за ужином постеснялся попросить добавки. Ему, такому здоровому, нужно много еды, значит, нужно самому покупать продукты, а не объедать бедную маму с сыном.

В квартире было тихо, на кухне перед столом горело бра, и Юлия перед компьютером прихлебывала кофе.

– Не спишь? – спросил он, по возможности приглушив голос.

– Работаю, – она откинулась на спинку стула и потянулась, – надомный редактор и переводчик. Платят не так чтобы много, но в моем положении это выход.

Она тяжело вздохнула, и Иван понял, что отец ребенка не слишком ей помогает.

Да что тут спрашивать? И так все видно. И свекровь, вместо того чтобы внука приласкать, подсунула в квартиру жильца. Причем наверняка выбрала Ивана за внешний вид, он тогда был страшнее черта. А если бы и вправду уголовник попался? Ну, жаба и есть. Хотя жабы, наверное, внуков своих любят…

– Слушай, – Юлия повернулась и твердо посмотрела ему в глаза, – я должна знать. Кто ты? Почему тут оказался? У тебя ведь что-то случилось, верно? Я не из любопытства спрашиваю, просто… если что не так… у ребенка никого нет, кроме меня…

– Понимаю… – глухо сказал Иван, – я, наверное, должен уйти. Так будет лучше.

– Нет-нет! – Юлия испугалась своего порыва и закрыла рукой рот.

Тогда Иван решительно встал, прикрыл дверь кухни поплотнее, отвернулся к окну и рассказал Юлии все, что случилось с ним с того самого часа, когда позвонила недоброй памяти Александра и сказала, что у его жены есть любовник, и до того, как, прельстившись на его жуткий вид, подошла к нему на вокзале Юлина свекровь.

«Я ему верю, – думала Юлия, глядя на широкие плечи и мускулистую спину. – Возможно, я полная дура, но я ему верю. Потому что больше не могу так жить. Мне надо хоть кому-то верить, на что-то надеяться. Ну, никак не укладывается у меня в голове, что этот мужчина, которого так полюбил Ежик, способен пырнуть ножом собственную жену. Ерунда. Зачем ему нож? Если бы он захотел, то кого угодно мог задушить собственными руками. А уж про Александру я точно во все поверю. Та еще была стерва, это все в издательстве знают. Так что если его жена была на нее похожа, то поделом ей досталось. Как говорится, скажи мне, кто твой друг… Но у него большие неприятности, и я ему помогу, если нужно. Вот так».

Она попыталась повернуть Ивана к себе лицом, и он нехотя поддался.

– Тебе ведь нужна помощь? Куда-то съездить, что-то передать? Думаю, я смогу. Больше ведь тебе не к кому обратиться.

Губы его дрогнули, он прижал ее к себе. Лицо Юлии оказалось где-то на уровне его груди, и она слышала, как бьется его сердце.

Через пару минут она пошевелилась, потому что не хватало воздуха.

– А можно мне тоже кофе? – спросил Иван нерешительно. – А то есть очень хочется…

Оба засмеялись, а когда Юлия на скорую руку пожарила ему яичницу, он попросил ее утром съездить к тетке.

– Понимаешь, когда Ирина… моя жена была в Петербурге, она заходила к тете Липе, это точно, подарочек какой-то от нее привезла.