|
Он провел кончиком пальца по лезвию кинжала и со злорадством посмотрел на свою жертву.
– Нечего было лезть не в свое дело. Я еще ни разу не проигрывал дуэли.
– Все когда‑то бывает в первый раз, – возразил, скривившись, Веттори. – Подходи и узнаешь!
– Как же ты намерен защищаться? Забросаешь меня проклятьями?
Продолжая смеяться, карлик приготовился нанести удар, но его победная улыбка внезапно превратилась в гримасу изумления. Он выронил кинжал, и тот с глухим стуком упал на землю. Из угла его рта вытекла капля крови, затем тонкая струйка побежала по подбородку.
Еще какое‑то мгновение он пытался понять, почему тело его не слушается. Он ничего не чувствовал, но все силы покинули его.
Невероятная боль пронзила его под лопаткой, и он рухнул на колени к ногам Веттори. Солнце все сильнее слепило его, пока не превратилось в огненный шар.
Он понял, что умирает, и подумал о всех тех, кого убил сам. Испытали ли они такое же чувство глубокого покоя в свои последние мгновения? Не судьба ему провести остаток своих дней в монастыре за выпивкой, в окружении роскошных женщин, как он надеялся.
В глубине души он ощущал облегчение. Такой конец был не для него.
Боккадоро наклонилась над трупом, взялась за рукоять ножа и резко выдернула его из раны. Затем она бросилась к Веттори и помогла ему лечь на землю.
– Как ты себя чувствуешь?
– Не очень хорошо.
– Дай я посмотрю.
Она осторожно приподняла подол его рубашки.
– Это серьезно?
– Нет, не очень. Лезвие скользнуло по поверхности и вырвало у тебя кусочек жира. Отделаешься боевым шрамом.
– Ты хочешь скрыть от меня, что я умру?
– Да нет же, дурачок! – смеясь, возразила девушка. – Будь это так, я бы сейчас рыдала.
Веттори, казалось, ожил:
– Значит, я тебе небезразличен?
– Сам догадайся… – сказала она, наклоняясь к нему.
– Вот те на, не может быть! Скажите мне, что я сплю!
Гвиччардини не мог прийти в себя: Боккадоро целовала его лучшего друга!
– Никколо, у меня кошмар?
– Боюсь, что нет. Тебе остается лишь прикончить их обоих…
– Желания у меня хоть отбавляй! И как только Господь попускает такое!
Широко улыбаясь, Марко похлопал его по спине:
– Придет и твоя очередь, Чиччо. Франческо, она тебя еще не задушила?
Немного смущенный, Веттори высвободился из объятий Боккадоро. Он задрал рубашку, гордо демонстрируя всем свою рану.
– Я больше страдаю от этого! Гвиччардини подошел и стал разглядывать рану с лукавым видом.
– Ты ведь не станешь требовать, чтобы мы рыдали из‑за такой царапины! Заметь, придись удар чуть левее, и ты бы лишился мужского достоинства! Ты еще счастливо отделался!
Боккадоро бросилась обнимать Аннализу, а затем указала на старуху:
– А это кто?
– Ключ к разгадке тайны. Мы тебе расскажем по дороге.
– Кстати, – заметил Гвиччардини, – не пора ли нам в обратный путь?
– Ты прав, – согласился Макиавелли. – Франческо, ты можешь ехать с нами?
Стиснув зубы, Веттори покачал головой:
– Я буду вас задерживать. Вы с Чиччо езжайте вперед. А я вернусь с девушками и монашкой.
– Так будет лучше, Никколо, – подтвердила Аннализа. – Дядя подождет меня еще немного!
Макиавелли потупил взор. Он так и не набрался решимости сообщить подруге печальную новость. И теперь он не отважился лишить ее последних часов беззаботной жизни.
– Решено. У нас теперь есть свидетель, который снимет обвинения с Савонаролы. |