– Они уехали. Разбирайте оружие.

Гвиччардини достал из‑за пояса два кинжала. Один он протянул Макиавелли, а другой отдал Боккадоро, но она не взяла его, отрицательно покачав головой.

– Почему ты не берешь кинжал? Он может тебе пригодиться.

– Не надо, я предпочитаю вот это, – сказала она, вынимая из складок платья нож, с которым не расставалась.

– Вперед! – приказал Макиавелли. – Только тихо!

Избегая любого шума, кроме шороха ступающих по земле сапог, молодые люди осторожно спустились к порогу часовни.

– Что будем делать дальше? – прошептал Гвиччардини.

– Я пойду туда один, – сказал Макиавелли. – А вы ко мне присоединитесь, если все пойдет хорошо.

Он скрылся в часовне и через минуту появился снова.

– Путь свободен, – шепотом проговорил он. – Сзади алтарь открыт. Я спущусь с Чиччо. Франческо, тебе лучше остаться здесь с Боккадоро.

– Жизнь Аннализы и Марко в опасности по моей вине, – прошептала девушка. – О том, чтобы я ждала наверху, не может быть и речи.

– Кто‑то должен сторожить выход из подземелья. Карлик ни в коем случае не должен от нас уйти.

С каменным лицом Боккадоро спрятала нож в складки платья.

– Раз все так считают… Дело за вами, мессеры.

Макиавелли первым ступил на темную лестницу. Позади него Гвиччардини, прерывисто дыша, изо всех сил старался удержать равновесие. Они спустились в длинный коридор, освещенный светом факелов. Несколько долгих минут они шли по нему и вдруг оказались в сводчатой комнате.

Посредине стоял огромный стол, занимая почти все пространство. В свете факелов дерево блестело, как будто его покрыли темным лаком. Широкие стальные браслеты были прикреплены по четырем углам стола. Разложенные прямо на полу разнообразные орудия пыток выставили когти навстречу чужакам.

– Камера пыток…

– Не удивительно, что здесь им никто не мешал! Остается узнать…

– Тсс!

Макиавелли прижал палец к губам друга. В недрах подземелья послышался звук шагов. Молодые люди лихорадочно искали место, где можно спрятаться.

Не раздумывая, Макиавелли открыл какую‑то дверь и ринулся в нее.

– Шаги в другой стороне. Иди сюда! Гвиччардини едва успел укрыться в каморке, как карлик вошел в комнату. С настороженным видом он снял со стены факел и направился в сторону выхода.

Гвиччардини жадно глотал воздух.

– Я думал – умру! Я никогда еще так долго не задерживал дыхание. Как же нам предупредить Франческо, что карлик идет к нему?

– Это невозможно. Лучше давай найдем Аннализу и Марко.

– Во всяком случае, здесь их нет.

Макиавелли огляделся. Комнатка, в которой они спрятались, служила кладовой. Отовсюду свисали окорока и колбасы. В углу аккуратными рядами стояли несколько десятков бутылок вина.

– Вино и окорок… все то, что я люблю! Я мог бы, если потребуется, выдержать здесь осаду.

Гвиччардини с сожалением покинул съестные припасы и направился вслед за другом в ту единственную часть подземелья, которая оставалась необследованной. Они оказались в еще одном коридоре, гораздо более широком, чем предыдущий. С каждой его стороны были выдолблены кельи.

– Ты видел, Никколо? Все двери приоткрыты, кроме этой.

В замочной скважине торчал ключ. Макиавелли медленно повернул его и толкнул дверь.

– Никколо!

Аннализа бросилась в его объятия.

– Мне совсем не хочется прерывать столь нежную встречу, – заметил Макиавелли, – и все же предлагаю поскорее уносить отсюда ноги.