– А что пока делать нам? – спросил Гвиччардини. – Не будем же мы ждать тебя здесь сложа руки!

– Постарайтесь раздобыть лошадей и оружие.

– Сколько нам понадобится лошадей?

– Нас трое, еще Аннализа и Марко, если мы их найдем… Всего пять.

– Шесть. Я иду с вами.

По ее лицу молодые люди сразу поняли, что ничто на свете не сможет заставить Боккадоро изменить решение.

17

Монастырь Санта‑Мария д'Импрунета находился в четырех милях от Флоренции. Достаточно близко, чтобы монахини в случае опасности могли укрыться за стенами города, и достаточно далеко, чтобы обеспечить их неизменный покой.

Мало кто знал, что скрывалось за толстыми стенами и постоянно закрытыми воротами. Посвятить жизнь Богу означало отречься от жизни людей. Однажды переступив порог монастыря, выйти из него было невозможно. Несколько камер, вырытых в недрах основного здания, постоянно напоминали эту истину самым своенравным послушницам.

С вершины холма, расположенного неподалеку, Макиавелли наблюдал за развалинами, тонувшими во мраке. Как и повсюду, война оставила здесь свой зловещий след. Давным‑давно последние уцелевшие монашки покинули монастырь. Теперь он уже не скрывал в себе никаких тайн. От одной из некогда самых богатых обителей остались только развалины, заросшие колючим кустарником.

Устояла только часовня, неизвестно как сохранившаяся благодаря то ли милости божьей, то ли редкому таланту архитектора, то ли просто прихоти случая. Все остальное напоминало обломки корабля, развороченного бурей. Обломки балок и обугленные стены без слов рассказывали о страшном пожаре, который уничтожил монастырь.

Вот уже три часа Макиавелли с друзьями следили за монастырем. Ничто не указывало на присутствие людей. Погруженные во мрак, руины, казалось, стали царством голодных летучих мышей, летавших повсюду в поисках насекомых.

Лежа на животе, Гвиччардини потянулся и широко зевнул.

– Право, с меня хватит! Мы здесь уже несколько часов, и пока ничего не произошло. Ты уверен, что это то самое место, Никколо?

– Уверен. Я разыскал донесение начальника караула, который нашел монахиню. Она была жива, когда ее вернули сюда.

– А если Фичино ошибся? Вдруг та старая история не имеет никакого отношения к убийствам?

– Он был прав, тут нет никаких сомнений. Если это не так, то зачем им ослеплять свои жертвы? Они повторяют наказание монахини, как будто хотят за нее отомстить. Марко и Аннализа там.

– Этот монастырь заброшен много лет назад, – возразил Гвиччардини. – Где их тут можно спрятать? Если бы тут кто‑то был, мы бы его давно заметили. До рассвета мы еще успеем вернуться, не торчать же здесь всю ночь!

– На худой конец мы зря потеряем время. Ничего не поделаешь. Я буду караулить первым, а вы отдыхайте.

Гвиччардини с трудом поднялся и расположился на ночь под дубом. Он терпеть не мог спать под открытым небом, почти так же сильно, как оставаться трезвым. Тем не менее через несколько минут в ночной тишине раздался его храп.

Веттори тоже пошел искать себе место для ночлега и чуть поодаль увидел Боккадоро. Она сидела в стороне ото всех, сложив руки на коленях, и дрожала от холода. Он присел рядом и укрыл ее своим плащом. Она открыла глаза и грустно ему улыбнулась.

– Спасибо, ты такой милый.

– Я же сказал, что позабочусь о тебе. О чем ты думаешь?

– О моей стране, о моей семье, которая осталась там, за морями. Хотелось бы мне знать, увижу ли я их когда‑нибудь, или судьбой предначертано, чтобы моя жизнь завтра оборвалась. Они меня убьют, Франческо?

– Зачем ты так говоришь? Мы им тебя не отдадим.