— Лиза Мартин, — холодно ответила она. — Уверена, он захочет со мной поговорить.

Иначе она приедет в магазин и собственными руками разнесет в щепки каждую поддельную древность.

— Разумеется. Могу ли я передать, по какому поводу вы звоните?

Лиза собиралась ответить язвительным «нет», но передумала и сказала:

— Я звоню из венерологической клиники Глостершира, чтобы сообщить результаты его недавнего теста.

Трюк был старый, но обычно срабатывал, и на этот раз у Лизы тоже не было причин сомневаться в успехе, потому что в трубке повисло многозначительное молчание. Потом на линии раздался щелчок, и смеющийся голос Тони произнес:

— Она уборщица.

— Мне плевать, кто она, — сообщила Лиза, — я хочу знать, разговаривал ли ты с кем-нибудь об инциденте с отмыванием денег.

— Что? — отозвался Тони с изумлением, которое казалось вполне искренним. — Зачем бы я стал это делать? Он уже три года как исчерпан, и позволь напомнить тебе, что...

— Все было честно и законно. Да, это твоя версия, а на самом деле? По всей видимости, инцидент попал-таки в протоколы, предположительно в Маниле, и одному из политических соперников Дэвида удалось его раскопать.

— Ага, вот оно что. Плохо, только ты в этом личного участия не принимала, и обвинений против тебя не выдвигали, так что, насколько я могу судить, тебе не о чем волноваться.

— Но ты ведь знаешь, как остро сейчас реагируют в обществе на такие слухи, и я подумала... В общем, я хочу убедиться, что тебе с этой стороны тоже ничего не грозит, потому что, если мое имя свяжут с чем-то криминальным или непристойным...

— Не свяжут, по крайней мере из-за меня, ибо, вопреки расхожему мнению, мое досье в полицейской картотеке такое чистое, что аж скрипит.

— Нашел кому сказки рассказывать.

— Ладно, ладно, есть парочка грязных отпечатков — там, где за него брались не те люди. Но, могу тебя уверить, все мои вылазки по ту сторону закона были случайными или же я просто оказывался в неудачном месте в неудачное время. Так что, милая, меня можешь не бояться, если только не считаешь мою нетленную любовь угрозой своему грядущему замужнему счастью.

— Не считаю, — твердо заявила Лиза. — Значит, ты уверен, что никто не расспрашивал тебя обо мне?

— Уверен, я бы запомнил, если бы кто-то пытался. Однако должен признать, что ожидал чего-то такого, хотя предполагал, что охотничий нюх продемонстрируют таблоиды, а не какой-то злобный высокопоставленный дуралей.

— И как ты ответишь, если кто-то все-таки начнет обо мне спрашивать?

— Без комментариев, конечно.

— Почему я тебе не верю?

Тони рассмеялся.

— Хочешь, чтобы я сказал им, что перевернул для тебя всю жизнь, а меня бросили ради...

— Не смей оскорблять Дэвида.

— И не собирался. Ну разве что чуть-чуть. Но суть в другом. Ты же знаешь, что я никогда намеренно не скажу и не сделаю ничего тебе во вред, хотя мое сердце разбито тем, что ты променяла меня на более старую модель.

— Не смешно.

— Раньше ты так обо мне не думала.

— Раньше я много чего о тебе думала, но теперь это пройденный этап.

— Так почему ты никак не можешь выбросить меня из головы? Ты часто обо мне думаешь, верно? Я знаю, потому что все время думаю о тебе, и это сводит меня с ума. Вернись ко мне, Лиза. Мы созданы друг для друга, ты сама знаешь.

— Я знаю, что чуть больше чем через три недели выхожу замуж за Дэвида, и, что бы ни говорили ты и его дочь, я не передумаю.

— Ага, значит, его дочка не принимает тебя с распростертыми объятиями?

— Что-то вроде того, но я уверена, что со временем примет.

— Ну да, — с сомнением проговорил Тони. — Но если что-то пойдет не так, как ты надеешься, то ты знаешь, где меня найти.