Нет, аборт исключается.

 В ту ночь она не спеша прогуливалась по берегу, вдыхая прохладный морской воздух, и впервые за эти месяцы невольно вспомнила другой остров и другой берег.

 Она отдалась своему чувству к Солу так безрассудно и самозабвенно, все женское в ней тянулось к его мужскому, как бабочка к пламени свечи, и, как бабочка, она сгорела в этом пламени.

 Она не хотела вспоминать об этом. Если она сообщит ему о своей беременности, он, возможно, не захочет разговаривать с ней. У нее нет доказательств, что это его ребенок. А если она будет настолько глупа, чтобы позволить ему общаться с ребенком, не будет ли на ее будущем сыне лежать печать того проклятия, которое пало на Сола? Обладание огромным богатством, похоже, не оставляет в его владельце места для простых человеческих чувств, противопоставляет их жизнь жизни обычных людей настолько, что они живут словно на другой планете, не нуждаясь ни в ком, отравленные своим пороком, опустошенные, холодные как лед.

 А чем ее жизнь лучше? Ее столько раз отвергали, что глубоко в подсознании она примирилась с этим как с нормальным ходом вещей, убедив себя в том, что во всем виновата она сама.

 Больше она не верила в это. Она никому не позволит отвергнуть ее ребенка. Если Сол всетаки откажется поверить в то, что это его ребенок, она заставит его. Ее ребенок не останется без отца.

 Мысль о том, что он может серьезно отнестись к обязанностям отца, ни разу не пришла ей в голову.

 Она встала с сучковатого, кривого бревна, вынесенного на берег прибоем, и пошла назад в гостиницу, оставляя на песке легкие следы. Решение было принято.

 Воспользовавшись директорской службой, она разыскала лондонский телефон фирмы Джеррарда и вечером после ужина трясущимися от волнения пальцами набрала номер. Ей ответил женский голос, а когда Кэндис назвала свою фамилию, тот же голос спокойно произнес:

 - Да, да, одну минуту, я соединяю вас с офисом мистера Джеррарда, мисс Хьюм.

 Неужели все так просто?

 - Если он сейчас занят, - сказала она, все еще сомневаясь в правильности своего поступка, - я перезвоню позже.

 - Нет, нет, он распорядился соединять вас с ним немедленно.

 Щелчок, пауза, уже другой, но по-прежнему ровный женский голос, вежливый и деловой, та же мгновенная реакция. Затем голос Сола, резкий и отрывистый:

 - Кэндис, куда ты, черт возьми, подевалась?

 Она опешила.

 - Я в Новой Зеландии. Я беременна, Сол.

 - Это правда? - Голос его звучит спокойно. - Хорошо... Дай мне свой адрес.

 На мгновение она потеряла дар речи, потом все-таки продиктовала адрес и услышала в ответ:

 - Через двадцать четыре часа я буду у тебя. Никуда не уходи.

 - Ты сказал "хорошо". А что "хорошо"?

 - Стефани передает тебе огромный привет, - сказал он. И повесил трубку.

 Кэндис была в ярости. Она снова набрала номер, но ровный, спокойный голос слегка насмешливо произнес:

 - Я очень сожалею, мисс Хьюм, но мистер Джеррард уже ушел. Он просил передать вам, что прилетит завтра, просил вас поберечь себя.

 - Да... - произнесла она как во сне.

 Она все еще стояла с телефонной трубкой в руке, когда в комнату вошла Элизабет.

 - Мне только что позвонили из Лондона и попросили приготовить к завтрашнему вечеру номер люкс.

 - О, Сол...

 Элизабет пристально посмотрела на нее.

 - Что с тобой? У тебя такой вид, словно тебя стукнули по голове.

 - Нет, нет, все в порядке. Просто я только что позвонила Солу - он отец моего ребенка.