— Трое их там. Рагнар, Олаф и Кнуд.

— А Белобожник-то что там делает?

— Суд вершит, смотрит, чтобы до смерти друг друга зашибли.

Свейка бросилась во двор; Гореслава слышала, как она что-то кричала Дану. Скоро корел вывел за ворота лошадь; вслед за ним вылетела Эймунда в не застегнутом киртеле. Она по-свейски прикрикнула на нерасторопного Дана и необычайно ловко вскочила на лошадиную спину.

— Верхом ездить умеешь? — бросила служанке свейка.

— Умею, только в печище и Черене лошади смирнее.

— Не бойся, Рамтера ещё никого не скинула. Даже Эдда её не боится. Хотя вы, словенки, такие пугливые, только на повозках ездите. Забирайся скорей на лошадь, покажешь, где дерутся.

На лошадином крупе ехать было неудобно: Эймунда пустила Рамтеру крупной рысью.

Свейские лошади резко отличались от словенских. По-видимому, когда-то несколько животных привезли с собой со своей родины первые поселенцы, но с тех пор кони мало изменились. Лошади эти, крупные, с обросшими копытами и густой шерстью, отличались, между тем, красивой головой и лебединой шеей. Таких коней высоко ценили на Западе.

Рамтера была относительно небольшой рыжей кобылой с белой отметиной на морде. Эймунда её очень любила.

Лес Идунн, названный так из-за старой дикой яблони, растущей на опушке, раскинулся вдоль соснового подлеска неподалёку от Сигунвейна. Осенью в нём почти не бывало грибов, зато летом, по рассказам Эрика, часто забегавшего на Гаральдов двор, чтобы поболтать с Гореславой, там было много сладкой ягоды.

Эймунда остановилась у опушки и вопросительно посмотрела на служанку.

— Они там, в двух шагах отсюда. Дерутся на палках. Даже с опушки видно.

Действительно, между прозрачными рядами деревьев мелькали тёмные рубахи.

Свейка соскочила с лошади и побежала к лесу. На бегу она крикнула Гореславе: "Скачи к Ари, скажи, что я велела ему приехать сюда. А если вернулся Гюльви, то передай ему то же самое. Только этот старик может их остановить".

Гореслава не ожидала от Эймунды такой прыти, с которой та скрылась за деревьями. Но не разнять ей противников, это девка точно знала.

Рамтера стояла, уныло понурив голову. Казалось, её усыпил редкий белесый туман, выползавший из болотистого овражка. Когда Наумовна дёрнула её за повод, кобыла прянула ушами и подняла голову. Гореслава с трудом забралась на её широкую спину и ударила пятками по лошадиным бокам. Она соврала свейке, сказав, что умеет ездить верхом. Ну, Увар пару раз вместе с другими девками катал на своём белом жеребце, да в Черене Изяслав, смеясь, разрешал проехать пару шагов вдоль реки на коне-огне. Но ехать нужно было. Наконец, Рамтера поняла значение пинков и понуканий и потрусила к Сигунвейну. Постепенно кобыла окончательно очнулась ото сна и перешла в лёгкий галоп. Со стороны это выглядело очень забавно: девка верхом на огромной рыжей кобыле, такая маленькая по сравнению со своей лошадью.

Сосновый ерник промелькнул за одно мгновение, и Гореслава скакала уже по Сигунвейну. Во время скачки девка подумала, что сами Боги предоставили ей возможность бежать, и она бы сбежала, но убедилась, что мысль эта безрассудна. Дело в том, что неподалёку от луда был слишком крутой поворот, где неумелая вершница свалилась на землю.

Часть свеев уже возвратилась из моря и сушила сети на киях.

Эрика она встретила возле двора его отца, Йонаса. Он чистил отцовских лошадей, весело посвистывая.

— Гюльви вернулся, — тяжело дыша, спросила Наумовна, с трудом остановив разгорячившуюся лошадь.

— Вернулся. Да как же тебе этого не знать, ведь он с Гаральдом плавал.

— Где он?

— Больно ты недогадливая. Сейчас Эдда их пивом отпаивает. А на что тебе?

— Эймунда велела позвать его и Ари в лес Идунн.