— Ты… — сказала я, слишком много отчаяния содержалось в моем голосе.

— Отношения не будут работать, если это не приоритет. Тем более междугородние. Я боюсь, что это окажется нелегко и будет требовать слишком много сил, и однажды ты позвонишь мне и скажешь, что все кончено. Мне нужно, чтобы ты нуждалась во мне, Эрин. Что, если ты не вложила достаточно, чтобы сделать это.

— Уэстон, ты меня слушаешь? Я говорю тебе…

— Но все, что я хочу услышать...

Я нахмурилась.

— Ты хочешь обещаний.

— Я могу обещать тебе. Прямо здесь, сегодня вечером, я могу обещать тебе, что я могу сделать это. Я могу обещать, что я не сдамся.

Я почувствовала, как слезы обжигают мне глаза.

— Ты не можешь пообещать, что в перспективе ты не умрешь или никогда не причинишь кому-то боль. Некоторые вещи не в нашей власти. Ты не можешь пообещать, что мы останемся вместе, потому, что ты не знаешь, как будешь чувствовать себя через год.

— Да, Эрин. Я могу. — Он смотрел на меня долгое время, и затем его челюсть напряглась. – Мне кажется, ты не веришь? На счет нас?

— Несколько месяцев назад, ты был влюблен в другую Эрин.

Он уставился на меня.

— Ты знаешь, что это неправда.

— Я не делаю все сложным, Уэстон. Я стараюсь быть реалистом. Я не пытаюсь причинить тебе боль.

— Тогда, обещай, что постараешься.

— Конечно, я постараюсь.

Он прижался лбом к моему лбу, не согласившись даже со словами, которые он просил меня сказать.

— У нас не так много времени осталось. Я считаю дни, пока мы не собрались и не разъехались в разных направлениях. Я чувствую это постоянно. Я не знаю, что произойдет через год, но я знаю, что никогда не получу тебя. И я сделаю все, чтобы быть с тобой.

— Уэстон, — прошептала я еле дыша. Слезы полились и стекли вниз по моей щеке. — Я не могу сделать это для тебя. Я должна сделать это для себя.

Его лицо искажается, как будто ему больно, и он говорит натянутым голосом:

— Я знаю, что мы дети из средней школы, и это безумие, чувствовать себя, таким образом, но в колледже четыре года моего будущего. Остальное все ты.

Я сделала глубокий вдох и коснулась его щеки своими руками.

— В один из дней, когда ты будешь пялиться на мой штат Оклахома на стене в нашем доме где-то в Техасе, я напомню тебе о нашей последней неделе в средней школе и как ты переживал из-за пустяков.

Он невесело засмеялся, и посмотрел так глубоко в мои глаза, что мои стены не могли устоять.

— Это звучит как обещание.

Я закусила губу.

— Это предсказание.

Он посмотрел вниз, на пол, а затем обратно на меня с натянутой улыбкой.

— Я возьму то, что смогу получить.

Я нахмурилась, Джулианна приколола бардовые шпильки под выпускной колпачок на голове. Он был квадратным и неудобным, что не заставляло меня чувствовать себя состоявшейся вовсе.

— Чья это была идея, носить шляпы, которые заставляют нас выглядеть глупо, в день, когда мы должны чувствовать себя умными? — спросила я.

Джулианна усмехнулась. Сэм скрестил руки на груди и прислонился к косяку.

— Я думаю, что ты выглядишь очень красиво и невероятно умно.

Я выдавила небольшую улыбку.

— Спасибо.

— Я удивлен, что ты можешь уместить весь свой мозг в кепке, — добавил Сэм, натягивая свои круглые очки, словно панцирь черепахи.

Один смешок вырвался изо рта Джулианны, а потом, поджав губы и качая головой, продолжила закалывать булавки в мои волосы.

— Очень смешно, – сказала я, изо всех сил стараясь тоже не рассмеяться. Джулианна поцеловала меня в щеку.