|
– Есть еще кое что, госпожа. Многое неясно, но одно несомненно: на ход Игры влияет нечто, выходящее далеко за рамки обычных понятий. Возвращение мага отступника породило в обществе всплеск бурной деятельности, хотя все происходит в глубокой тайне. Вовлечены люди из самых разных сословий: высокопоставленные чиновники подолгу совещаются с учеными, взяв с них обет неразглашения; личные гонцы Света Небес снуют взад и вперед, переправляя секретные тревожные послания – и ни слова на бумаге; при этом, если верить дворцовым сплетням, каждый вестник клятвенно обязуется в случае чего совершить самоубийство, но не выдать доверенный ему секрет. Я попытаюсь докопаться до сути дела, но, раз уж тут замешана Ассамблея… – Он вновь пожал плечами, давая понять, что все усилия могут оказаться бесплодными.
Слишком озабоченная собственными, куда более злободневными делами, Мара не стала втягиваться в обсуждение таинственной суеты среди Всемогущих. Вопреки обыкновению она не стала задерживать мастера для более обстоятельной беседы и, отослав его, сразу же призвала писца. Нужно было срочно написать властителю Нетохе и магу Фумите послания с предложением выгодных условий использования моста в Мидкемию. После того как послания Мары были передраны в гильдию курьеров для доставки адресатам, ее уже почти ничего не удерживало в Кентосани. Властительница Акомы решила поскорее вернуться домой, и для этого у нее были по меньшей мере две основательные причины: стремление уклониться от возможных встреч с остальными членами клана и внезапно накатившая тоска по Айяки. Мальчик подрастает так быстро! Он уже почти на полпути к тому, чтобы стать мужчиной, подумала Мара; вскоре нужно будет поговорить с Кейоком насчет выбора воина, которому можно поручить обучение наследника Акомы искусству владения оружием: до десятого дня рождения осталось не более полугода. Обратный путь на барке вниз по Гагаджину прошел без приключений. Когда они пересекли границу ее владений, тревога Мары несколько улеглась: возвращение домой всегда приносило ей покой и умиротворение. И все таки – впервые в жизни – ее мучило подспудное ощущение какой то утраты. Она пыталась угадать, в чем тут дело, пока носильщики несли паланкин к господскому дому. Ответ пришел, когда она ступила на каменные плиты дорожки перед крыльцом и приняла приветствия встречающих: Люджана, Кейока и Накойи. Дом вдруг показался невзрачным. В ее глазах отцовский дом неизменно оставался домом ее детства – самым великолепным и прекрасным местом на земле. И сейчас ее пронзило мимолетное сожаление о том, что время разрушило эту иллюзию. Теперь, будучи властительницей и предводителем клана, она видела лишь ширь земель, которые трудно защищать, и жилище, уютно и со вкусом обставленное, но отнюдь не величественное на вид; к тому же в нем отсутствовали покои для важных гостей, необходимые в доме правителя ее ранга. С грустной иронией Мара подумала о том, что самый ненавистный ее враг, должно быть, сейчас наслаждается жизнью во дворце, который не только превосходит все другие особняки в Империи красотой и величием, но и защищен самой природой от любых превратностей войны. Когда Мара – как обычно, в сопровождении Кевина – перешагнула порог, за ней немедленно последовала Накойя. Уязвленная рассеянными ответами госпожи на приветствия, старуха не слишком выбирала выражения: – Какая муха тебя укусила? У тебя что, ум за разум зашел? Нагоняй вывел властительницу из задумчивости. Она резко обернулась к советнице: – Что ты имеешь в виду? – Я имею в виду захват жезла предводителя! – Накойя погрозила пальцем, как делала раньше, будучи нянькой. – Почему ты ни с кем не обсудила свои намерения, прежде чем действовать? Мара, скрестив руки на груди, не дрогнула под напором: – Эта мысль пришла мне в голову, когда я была уже на полпути к Кентосани. |
