– К нашему стыду, – необдуманно выпалила Мара, – у наших врагов – тех самых, кого мы презрительно именуем варварами – пленный может получить свободу и стать родоначальником благородной династии, а многие не менее достойные мужи, ставшие пленниками Империи, обречены быть только рабами. Боюсь, что варвары – это мы, а не мидкемийцы.

Пораженный тем, что она высказала мысль, которая ранее обсуждалась лишь с Камацу Шиндзаваи, цуранский монарх с уважением взглянул в лицо Маре:

– Я того же мнения. Возможно, ты сумеешь по достоинству оценить новость о том, как разрешился один весьма деликатный вопрос. Все рабы, переправленные через Бездну, получат на родине свободу. В том мне поклялся их король Лиам, и хотя первые переговоры с ним о мире закончились прискорбной неудачей, ныне он известен мне как честный правитель.

Мара смогла лишь кивнуть в ответ.

– Я не склонен вновь передавать управление Империей Высшему Совету, – продолжил Ичиндар, возвращаясь к тому предмету, который привел к нему Мару. Он понизил голос, чтобы его не могли слышать ни жрецы, ни писец. – К тому же я пришел к заключению, что все может начаться сызнова.

Он выпустил руку Мары с горькой полуулыбкой, которая странным образом напомнила ей о Хоппаре. Затем, повинуясь жесту государя, слуга вновь водрузил ему на голову корону, и Ичиндар величаво взошел по ступеням на свой высоко вознесенный трон.

Облаченный, как прежде, в броню недосягаемого величия, он огласил свой официальный ответ:

– Что бы ни ожидало нас завтра, Империя изменится бесповоротно. Маги держали совет по этому поводу, но они не желают больше вмешиваться в политику, ибо угроза со стороны Врага миновала. Многие из союзов, заключенных мною ради отражения этой угрозы, утратили силу. – Он указал на пустые кресла на ступенях пирамиды. – Кое кто пошел на попятный из за того, что я осудил Аксантукара. – Ичиндар в последний раз окинул Мару долгим изучающим взглядом. – Думаю, у твоего плана есть достоинства, но связанный с ними риск не меньше – если не больше – тех опасностей, которых ты стремишься избежать.

Смысл этих слов был вполне очевиден: если план, предложенный Марой, не увенчается успехом, дело не ограничится гибелью нескольких властителей. Вся Империя может превратиться в залитые кровью развалины.

– Утром я сообщу тебе о принятом решении, – возвестил Ичиндар. – Тасайо уже обратился с просьбой о встрече в присутствии всех правящих властителей. Полагаю, это всего лишь завуалированное требование, чтобы я предстал перед Высшим Советом для ответа на обвинения. – Ичиндар вздохнул. Сейчас это был просто мальчик, на которого навесили слишком много драгоценных камней, сверкающего металла и редчайших шелков. – Думаю, у меня нет выбора. Придется дать бой Тасайо. – Устало улыбнувшись, он закончил аудиенцию. – В любом случае, властительница Мара, ты снискала мое искреннее уважение. Завтра жди от меня вестей, и да хранят боги тебя и имя твоих предков.

Мара низко поклонилась, восхищаясь этим юношей. С раннего детства воспитатели внушали ему неоспоримое почтение к традициям, и все таки ему хватило ума и воображения, чтобы устремить помыслы дальше ложной славы – к истинному благу народа. Покидая зал, Мара уносила в сердце глубочайшее впечатление: император позволил ей заглянуть в свой неповторимый внутренний мир, с его всеобъемлющей мудростью, заботой о будущем и отважной готовностью к переменам.