Не отводя взгляда от его лица, Люджан подозвал лекаря, чтобы тот промыл раны несчастного.

– Значит, ты работаешь на мою госпожу.

Раненый с трудом кивнул:

– Меня зовут Канил, – выдавил он. – Я прислуживал за столом у Минванаби. Мне случалось… – Он впал в забытье.

С величайшей осторожностью Люджан тронул его за плечо.

– Береги силы. Говори медленно. У нас вся ночь впереди. – Увидев, что раненый совсем плох, он отрывисто бросил слугам:

– Расступитесь; ему нужен воздух. Да скажите лекарю, чтоб принес бодрящего эликсира.

Не прошло и двух минут, как лекарь уже приготовил салфетку, пропитанную резко пахнущим снадобьем, и плотно прижал ее к носу раненого. Из разбитых губ вырвался стон. Люджан встретился глазами с затравленным взглядом изувеченного слуги.

– Теперь рассказывай. Тебя разоблачили?

– Ума не приложу, как они догадались, что я агент Акомы. – Раненый поморщился: не то от боли, не то от тягостных воспоминаний. – Это все Инкомо, первый советник.

Люджан промолчал. Во всей Акоме только четверо (не считая, разумеется, мастера тайного знания) – Мара, Накойя, Кейок и сам Люджан – знали пароль, который менялся через непредсказуемые промежутки времени. Этот калека вполне мог оказаться провокатором. Развеять сомнения сумел бы только Аракаси. Если Минванаби под пытками вырвали пароль у осведомителя Акомы, то любой из их воинов добровольно пошел бы на истязания, чтобы только уничтожить Мару.

Канил нащупал руку Люджана:

– Не понимаю, как это могло случиться. Ни с того ни с сего схватили и поволокли в камеру. – Он с трудом проглотил слюну. – Меня пытали… Я потерял сознание. А пришел в себя – рядом никого. И дверь открыта. Сам не знаю, как такое случилось. Видать, они решили, что мне пришел конец. Мимо пробегали солдаты и грузились в лодки, чтобы переправиться на другой берег озера. Я выполз из камеры и прокрался на грузовую баржу. Дальше ничего не помню. Очнулся уже в Сулан Ку. На пристани было только двое охранников, да и те маячили на дальнем конце причала. Я от них ускользнул и добрался до города.

– Командир Люджан, – вмешался лекарь, – если ты будешь продолжать допрос, он долго не протянет.

При упоминании имени командира авангарда Канил пришел в страшное волнение.

– О боги, – сдавленно прошептал он. – Значит, это обманный караван.

Люджан ничем не выдал своего потрясения; он лишь крепче сжал рукоять меча. Не обращая внимания на слова лекаря, он нагнулся поближе к изувеченному беглецу, чтобы никто не слышал вопроса:

– Зачем понадобилось мастеру тайного знания посвящать тебя в такие подробности?

– Аракаси не посвящал меня в свои дела, – ответил Канил, даже не подозревая, что его жизнь висит на волоске. – Но Минванаби все знают! Во время пыток они гоготали и бахвалились, что вызнали все тайны Акомы.

Слегка успокоившись, Люджан спросил:

– Стало быть, им известно и о настоящем караване?

– Ну конечно! Они послали три сотни воинов, чтобы отбить груз.

Люджан вскочил как ужаленный и едва удержался, чтобы не швырнуть на землю офицерский шлем.

– Почему так переменчива воля богов!

Поймав на себе недоуменные взгляды, командир авангарда махнул рукой, чтобы солдаты вместе с лекарем отошли подальше. Снова опустившись на колени, он склонился к истерзанному лицу Канила:

– Ради всего святого, скажи, где они нападут?

По телу Канила пробежала судорога, но взгляд оставался ясным.

– На горной дороге, поодаль от границ Тускалоры, там, где повозки будут выбираться из низины, чтобы подняться на западный хребет. Точнее сказать не могу.