Дальнейшее повергло меня в изумление: Рашель наклонилась и прильнула к моим губам. Она поцеловала меня точно так же, как еще недавно, до ее прихода, я целовал Грегори. Ее маленькие губы были горячими и влажными.

Сперва рот мой оставался безжизненным, но через мгновение губы приоткрылись, я с силой прижал ее голову к себе и страстно ответил на поцелуй. Пальцы мои зарылись в густые и пышные волосы на ее затылке.

Потом я отстранился.

Я сгорал от желания. Тело мое было полностью готово. В голове промелькнули слабые отголоски советов и предостережений: «…не растворяйся в ее объятиях» и еще что-то в том же духе. Однако, как я уже говорил, с воспоминаниями я решил покончить.

Но чего добивалась она?

Ее порыв подошел бы скорее молоденькой девушке, чем зрелой женщине, и неважно, умирала она или нет. Губы ее так и остались напряженно приоткрытыми, как будто она по-прежнему целовала меня или готовилась в любую секунду продолжить. Она сохраняла трезвость ума и нисколько не робела ни перед мужчиной, ни перед проявлением страсти. Рашель вела себя как истинная царица, имевшая в жизни немало любовников.

«Почему? — спросил я. — Почему ты поцеловала меня?»

Должен признаться, поцелуй Рашели заметно прибавил мне сил и вдохнул жизнь в орган, предназначавшийся для особой человеческой функции.

«Ты обыкновенный человек, мужчина», — пренебрежительно произнесла Рашель, но голос ее звучал тихо и напряженно.

«Это лестные слова, — признался я, — однако я все-таки дух. Я хочу отомстить за Эстер, но предназначение мое не только в этом».

«А как тебя угораздило попасть на верхний этаж вместе с Грегори? — спросила она. — Ты же знаешь, как он могуществен и влиятелен. Правая рука Господа, основатель Храма божественного разума, спаситель мира, помазанник Божий… — В ее голосе явно слышалась презрительная ирония. — Мошенник, лжец, владелец самого многочисленного флота круизных судов в Карибском и Средиземном морях, мессия всех торговцев и поставщиков деликатесов… И ты утверждаешь, что не принадлежишь к числу его приспешников?»

«Круизные суда? — удивился я. — Зачем церкви круизные суда?»

«Они не только предоставляют пассажирам всевозможные развлечения и удовольствия, но и перевозят грузы. Они заходят в крупнейшие порты мира, — пояснила Рашель. — Впрочем, я понятия не имею, чем он занимается на самом деле, и, наверное, так и не узнаю. Но какие у тебя дела с ним? Не подумай, что я тебе не доверяю и считаю одним из его псов. Нет. Я видела, как ты дрался с ним. А главное, ты помог мне выбраться. Просто все в его доме, все, кто меня окружал, — роботы, марионетки. Как и его приверженцы. — Она заговорила быстро, сбивчиво, и в каждом слове явственно читалось страдание. — Все сиделки, лакеи, посыльные… весь обслуживающий персонал — апологеты его религии. Ты видел толпу возле дома — это тоже члены его церкви. Она раскинула свои щупальца по всему миру. Ее самолеты разбрасывают листовки над джунглями и безымянными островами. — Рашель вздохнула. — И если ты не принадлежишь к числу его марионеток, если увез меня не для того, чтобы понадежнее запереть где-нибудь еще, то как тебе удалось пробраться на верхний этаж?»

Машина стремительно удалялась от запруженных улиц. До меня донесся запах реки.

Рашель не верила мне, но я узнал от нее много интересного — гораздо больше, чем она хотела сказать.

Ее слова отвлекли меня от собственных мыслей. Я чувствовал, что показался ей привлекательным, и в то же время явственно ощущал ее отчаяние. Такая безысходная тоска охватывает человека, сознающего неизбежную близость смерти.