Все произошло гораздо быстрее, чем прежде, и я впервые увидел собственную грудь, волосы на лобке и вздымающийся твердый член. Я был слишком счастлив, чтобы проявлять сдержанность и скромность. Напрягшиеся мышцы свидетельствовали, что я вернулся в число живых и меня ждет впереди много интересного.

Рашель села на кровати. Ее груди были упругими, а розовые соски смотрели вверх. Черные с серебром волосы струились по спине, оставляя открытой длинную стройную шею.

«Великолепно…» — прошептала она.

А меня вдруг обуяли сомнения.

Но я должен был сделать это. И бессмысленно предупреждать ее, что я могу раствориться прямо в процессе. Я решился.

Я присел на кровать и обнял ее, восторгаясь влажной шелковистой кожей, не очень здоровой при такой худобе, но удивительно приятной на ощупь. Ее изящные запястья тоже не могли не вызывать восхищения.

Она погладила меня по волосам, слегка потягивая их, а потом закрыла глаза и осыпала поцелуями мое лицо. Только тут я вдруг осознал, что на мне борода и усы.

Рашель отстранилась и посмотрела на меня.

Я приказал бороде и усам исчезнуть.

«Нет, верни обратно, — попросила она. — Так твой рот кажется более влажным и сладким».

Я снова почувствовал на лице бороду и усы — они как будто возвратились по собственной воле. Я не понимал, как это случилось, но ведь и тело мое приняло форму само по себе. Достаточно было мне, возгордившись, чуть ослабить волю, как на лице появились волосы.

Ей это понравилось. Очарованный магическими превращениями, я глубоко вздохнул. Тело мое напряглось и сделалось твердым, как статуя, в предвкушении обладания женщиной. Я готов был наброситься на нее, но вместо этого позволил ей зарыться лицом в волосы на моей груди и поцеловать соски. Ее ласки доставляли мне невероятное наслаждение.

Я обхватил пальцами ее груди, маленькие и упругие, с розовыми, как у юной девушки, сосками.

«Это все лекарства, милый, гормоны, — будто почувствовав мой восторг, шепнула она, целуя мне бороду. — Достижения современной науки. Я напичкана специальными препаратами для женщин, вот и все. Они помогают мне оставаться молодой, но не могут сохранить жизнь».

Я обнимал и целовал ее, гладил бедра, постепенно приближаясь к сокровенной расщелине, внутри которой ощутил приятную упругость. Неужели все дело в лекарствах? В достижениях науки?

«Лекарства сохраняют тебе молодость, но твоя красота от них не зависит», — сказал я.

«Боже милостивый!» — выдохнула она, продолжая целовать мое лицо.

Я просунул ладони под ее ягодицы и приподнял их.

«Да, — откликнулся я. — Капризный и непредсказуемый Бог щедро осыпал милостями и тебя, и твою дочь».

«И ты был последним, — шепнула она мне на ухо, нежно впиваясь ногтями в спину. — Ты был последним, кого она видела в жизни. Это стало для нее благословением».

Осознание того, что эта прекрасная женщина полностью находится в моей власти и никто не может разорвать нашу связь и разлучить нас, наполнило меня поистине невероятной силой. Только ее приказам я хотел в тот момент подчиняться.

Ее влажное лоно было сравнимо с нежным фруктом: персиком или сливой. Я поднес пальцы к лицу и понюхал их.

«Я больше не в силах сдерживаться, любовь моя», — сказал я.

Она раздвинула и приподняла бедра… И я оказался в раю. О, с каким наслаждением я проник в нее, ощутил жар и пульсацию нежного фрукта и горячую влажность ее рта!

«Живой! Живой! Живой!» — ритмично двигаясь, не переставал повторять я.

Страсть и наслаждение ослепили меня, лишили всех других чувств.

«Да… сделай это… сейчас…» — прерывисто шептала она, все выше поднимая навстречу мне бедра.