«Вот, я принес тебе шарф. Он лежал на ее кровати».

Рашель покачала головой и хотела что-то сказать, но не смогла. Потрясенные до глубины души, они с Риччи молча смотрели на меня.

«Я ни разу в жизни не падала в обморок, — наконец заговорила Рашель, — но сейчас, кажется, готова впервые это сделать».

«Нет-нет, не надо, это всего лишь я, — поспешил я успокоить обоих. — Я вернулся. Я видел Грегори и знаю, чем он занят. Я принес шарф. Но если ты все же хочешь упасть в обморок, что ж, давай, я подхвачу тебя и внесу в дом на руках».

Широкие стеклянные двери распахнулись. Слуги забрали ее кожаную сумку и еще какой-то чемодан, который я раньше не видел. Риччи посмотрел на меня и покачал головой. Его морщинистое лицо было сердитым.

Рашель подошла ко мне.

«Теперь ты убедилась, что я говорил правду?» — спросил я.

«Правду?» — смертельно побледнев, переспросила она.

«Давайте войдем в дом», — вмешался Риччи.

Подхватив Рашель на руки, он направился к лифту. Несмотря на преклонный возраст, он нес Рашель легко, без усилия.

«Пусти меня», — потребовал я, когда двери лифта начали закрываться перед моим носом.

Но Риччи, сердито сдвинув брови, мрачно посмотрел на меня и резко нажал на кнопку.

Я хмыкнул.

«Ладно, поступай как знаешь».

Взлетев по лестнице, я встретил их наверху. Бежать по ступенькам было даже приятно: это напомнило мне о состязаниях, в которых я участвовал в юности.

Риччи по-прежнему держал Рашель на руках. Ошеломленный моим появлением, он еще больше помрачнел, бросился к двери ее квартиры и вставил ключ в замок. Слуги внесли багаж.

«Поставь меня на пол, Риччи, — попросила она. — Я уже пришла в себя. Подожди внизу. И пусть остальные тоже уйдут»

«Рашель…» — укоризненно начал Риччи.

Преданный всей душой, шофер явно переживал. Заскорузлые пальцы старика сжались в кулаки — он готовился драться.

«Почему ты боишься меня? — спросил я. — Неужели ты думаешь, я ее обижу?»

«Я вообще ничего не думаю, — резко ответил старик. — Я не знаю, что думать».

Рашель втащила меня в квартиру и обернулась.

«Оставьте нас, — велела она. — Уходите. Все».

Я увидел терявшуюся в сумерках анфиладу прекрасных комнат. Одни были обращены окнами к морю, другие смотрели в сад, вид которого воскресил в моей памяти внутренний дворик родительского дома и атриум в прибрежном греческом городе, где я чувствовал себя сначала грустным и подавленным, а потом обрел счастье. У меня закружилась голова.

Нет слов, чтобы описать прелесть этой теплой квартиры, за окнами которой мерцали небеса. Отчего-то мне пришел на память Зурван — не его речи, а чувства, переполнявшие меня рядом с ним. Охватившая меня любовь очистила душу, и мне стало вдруг легко и спокойно. Я понял, что существует мир, в котором царствует только любовь. На меня словно снизошла благодать, и я прогнал от себя воспоминания.

Ветер колыхал тонкие белые занавески на окнах. В саду я увидел красные герберы и лиловые соцветия лиан. Их чудесный аромат наполнял квартиру. Дуновение бриза заставляло шелестеть кружевные кроны деревьев.

Рашель захлопнула дверь, оставив по ту сторону слуг и преданного шофера, повернула ключ в замке, накинула цепочку и только после этого повернулась ко мне.

«Теперь ты мне веришь? — спросил я. — Можно я тебя обниму?»

Рашель прильнула ко мне.

«Отнеси меня в кровать, — прошептала она. — Моя спальня там, слева».