Самое скверное заключалось в том, что я по-прежнему не понимал, что именно происходит. Меня бросало то в жар, то в холод. Мое тело то пыталась высушить до состояния мумии жаркая пустыня, а то до хруста вымораживало порывами ледяного ветра. Меня обжигали огнем и кололи острыми палками. Швыряли с обрывов и следом подбрасывали на недосягаемую высоту. Я падал на острые скалы. Тонул в морях. Задыхался под сошедшими с гор лавинами. Висел, не имея возможности пошевелиться, распятый на какой-то шершавом дереве. Чувствовал, как по каплям теряю кровь из глубоких ран. Каждый раз закрывал глаза в ожидании смерти…

Но почему-то не умирал. А каждый раз возрождался, чтобы оказаться совсем в другом месте. Снова — на волоске от гибели. И это продолжалось снова и снова. Круг за кругом. До тех пор, пока эта бесконечная круговерть меня не утомила, и без того слабые чувства окончательно не притупились, а в моей голове не появилась смутная мысль, что так быть не должно.

Жизнь и смерть — две стороны одной медали. Если ты жив, то когда-нибудь умрешь, а если все-таки мертв, то рано или поздно душа твоя должна пойти на перерождение.

Так устроен мир.

Мне же кто-то упорно не давал закончить это тягостное существование и раз за разом доводил до последней черты, чтобы в решающий момент выдернуть из петли, а затем устроить новое испытание моей воли и выносливости.

Кто? Да и зачем?

На эти вопросы у меня не было ответа. Однако в какой-то момент сменяющие друг друга интерьеры я стал воспринимать еще более отстранено, чем раньше. Как декорации. И тогда же неожиданно понял, что ни истинной боли, ни гнева, ни страха во мне нет.

Я словно бы… уже жил с этим когда-то. И точно так же когда-то от него отказался. Ну а когда это предположение окончательно оформилось, вокруг меня снова что-то поменялось.

Вместо бесконечно сменяющих друг друга картинок пыток, казней и всех возможных видов смертей, которые мне с таким усердием демонстрировали, я оказался в незнакомой комнате. Причем довольно странной комнате — стенами ей служили многочисленные, хоть и кривые зеркала. Пола и потолка я вообще не видел, никакой мебели здесь не имелось и в помине. Зато кроме меня внутри никого не было, поэтому рассматривать отражения мне никто не мешал.

Надо сказать, это были странные зеркала. Неровные, явно сперва разбитые, а потом заботливо собранные из миллионов осколков, они показывали совершенно разные картины. На некоторых оказались изображены незнакомые мне люди. Некоторые даже двигались. В каких-то, напротив, царила непроглядная тьма. Причем таких затемненных зеркал оказалось на удивление много. Они словно поглощали свет и наотрез отказывались показывать там что-либо. Зато другие меня всерьез заинтересовали, поэтому я походил вдоль них туда-сюда, присмотрелся и на пробу коснулся одного из них.

И снова меня окунуло в глубокий колодец, наполненный до краев ледяной водой. Хотя нет, не водой — упав на дно, я, как это ни странно, не намок. Однако ощущение чего-то темного, колышущегося и буквально сдавливающего меня со всех сторон было настолько неприятным, что я непроизвольно дернулся и… вернулся обратно в зеркальную комнату.

Тьфу. Гадость какая.

В следующий раз осколок я выбирал гораздо осторожнее, однако облегчения это почти не принесло, потому что большая светлая комната, где стоял привлекательный, дорого одетый и чем-то страшно недовольный мужчина, практически сразу оказалась подернута серой дымкой. Внутри, под ней, мелькнула чья-то юркая тень. Затем меня грубо оттолкнули. Мужчина от удара тоже отлетел к стене. А чуть позже чужая рука чиркнула его по горлу, отчего на шее появилась широкая рана, из которой щедро хлынула кровь не только стену, но и на недавно побеленный потолок.

Меня почему-то при виде нее посетило слабое чувство вины, но следом за одним убийством я увидел второе, а затем и третье. И испытал на этот раз уже не вину, а гнев.