— Вот за что я не люблю твои идеи, так это за то, что они почти всегда безумные, — проворчал Йен, как только до него донеслась моя последняя мысль. — А учитывая то, сколько я их за эти годы повидал, думаю, самой первой жертвой хаоса должен был стать именно ты! Как его ближайший родственник!

— Может, он поэтому за мной и охотится? — со смешком предположил я. — Встреча родных, дружеские объятия, все дела…

— Ну-ну, — фыркнул Норриди. — Ладно, давайте разделимся. Но имей в виду, Арт, если меня там сожрут, я тебе до конца дней буду в кошмарах являться и грозно вопрошать, какого Фола ты сделал из Триш безутешную вдову!

— Сдвигаемся ближе к границе, — вместо ответа велел я. — Живых от мертвых легче отличить именно там. Используем исключительно прямые тропы. Расходимся по спирали. Йен, ты забираешь немного севернее. Мэл — южнее. Идем до тех пор, пока не станет ясно, что живым нет до нас никакого дела. Роберт, ты справишься?

— Я постараюсь, учитель, — твердо ответил ученик.

— Тогда идешь на восток.

После этого мы обменялись выразительными взглядами и, больше не нуждаясь в словах, разошлись по намеченным направлениям, а Тьма прямо на глазах расцветилась черными вспышками наших троп.

На то, чтобы установить размеры очага, у нас ушло чуть более половины свечи. Однако вопреки ожиданиям это оказался не ровный круг и даже не овал, а какая-то кривая угловатая фигура с изломанными границами и без четкой формы.

Очертить вокруг нее мысленный круг и подпалить траву тоже труда не составляло. Но, не желая бездумно уничтожать все то, что не несло с собой угрозы, я решил для начала очертить вокруг пораженной деревни гигантский круг и слегка подправил русло текущей вокруг нее речки, чтобы вода не дала огню распространиться дальше, чем нужно.

Тьма помогла мне это сделать с нескрываемой радостью.

А потом мы просто стояли и следили за тем, чтобы куклы… хоть большие, хоть маленькие… не выбрались за пределы карантинной зоны. И вот что странно: они даже не пытались! Вернее, не совсем так — сперва они все-таки забеспокоились, зашевелились, однако, наткнувшись на водяную преграду, никто даже не попытался ее преодолеть. Просто бродили вдоль тонкого ручейка, в который я превратил местную речку, бестолково толкались, что-то невнятно бормотали. Однако в какой-то момент замолчали, после чего всякое движение в очаге и вовсе прекратилось. Зараженные звери просто замертво попадали на землю. Объятые огнем людские фигуры тоже безвольными мешками осели на пылающую траву. Даже птицы почему-то разворачивались, не решаясь пролететь над обычной, казалось бы, водой. Но потом и они попадали одна за другой. И все это выглядело так, словно невидимый кукловод внезапно отпустил связывавшие его с марионетками ниточки, и те немедленно… быть может, даже с облегчением… обмякли, больше не подавая признаков жизни.

Тем не менее мы все-таки дождались, пока там все не прогорит до конца. И лишь убедившись, что после уничтожения марионеток хаос действительно покинул эти места, оставили оскверненную им деревню, где, надеюсь, со временем боги все-таки наведут порядок.

После этого случая отношение к порученному нам делу изменилось даже у меня. Один раз столкнувшись с последствиями пребывания хаоса, мы удвоили бдительность. В деревни теперь заходили аккуратно, внимательно осматриваясь и проверяя каждого встречного на случай, если снова наткнемся на марионетку. Внешне нормальное состояние лесов и полей нас тоже больше не успокаивало. К зверью, даже к домашнему, относились настороженно. Ауры у живых проверяли чуть ли не с лупой. Однако, как это ни удивительно, больше ничего подозрительного нам так и не встретилось, поэтому, когда мы закончили со списком, я со спокойной душой отправил Роберта домой.