Я пристально на него взглянул, но как смертник он, наверное, тоже знал, какие боги в действительности нами правят.

— Я многое забыл, — тем временем признался мой бывший враг. — Но вот тебя и то, как ты смотрел, пока меня глодала Тьма, все еще помню.

— Считаешь, ты этого не заслужил?

— Да какая мне теперь разница? — тяжело вздохнул Шоттик. — Я, когда заново себя осознал, об этом уже и не думал. А вот отомстить хотел, да. На этом-то хаос меня и подловил.

— Как он тебя нашел?

— Откуда ж мне знать? Я и время-то точное не помню. Просто в один прекрасный день у меня в голове раздался голос… чужой голос, Рэйш. Потом я начал понимать, что именно он говорит. Еще через какое-то время я начал вспоминать, и вот тогда мне начало казаться, что все это очень странно. Я ведь не дурак, Рэйш, — снова усмехнулся Альтис. — И понимаю, что бесплатный сыр бывает только сам знаешь где. А когда приходит некто и обещает весь мир и еще горы золота в придачу, это поневоле настораживает. Может, и я многое забыл, но навыки следователя пока не утратил, поэтому, когда незримое нечто начало регулярно навещать меня во снах и показывать, чего я мог бы достичь с его помощью, я начал задавать вопросы. Думать. Сопоставлять. Слушать, что происходит в соседних камерах. И знаешь… то, что я услышал, мне сильно не понравилось. Вот только сбежать мне, к сожалению, не удалось.

— У меня другие сведения, — нейтральным тоном заметил я.

— Ну да. Для вас-то, наверное, это выглядело как побег, но хаос… он ведь мысли читает, тварь. Поэтому как только я решил его кинуть, он меня перехватил. И вот что из этого получилось.

— Значит, он тебя убил…

— Тело отобрал, да, — скривился мой некогда коллега. — Оказывается, пока мы с ним лясы точили, он успел не только подцепить мою душу на крючок, но и довольно глубоко в нее пророс. Как паразит, право. Поэтому когда я ушел из Дома милосердия по его тропе и, улучив момент, надумал драпать, душу-то мою он сразу и выдернул. Но поскольку я не смирился, то меня попросту разорвало. Располовинило, так сказать. Какую-то часть хаос себе забрал… не знаю, сожрал сам или использовал, как остальных… а то, что уцелело, сюда забросил.

— Зачем?

— А ты видел вздох? — вопросом на вопрос ответил Шоттик. — Тварь, что сидит за гранью, всегда голодна. Ей все равно, что жрать: нас, их… Она как бездонная бочка, ей всегда мало. И вот чтобы она сидела тихо, не пытаясь выбраться, ее регулярно подкармливают.

Я ненадолго задумался.

— Кого это их?

— Тех, кого сама же и породила. Этих уродов здесь полно. Каждый миг вон нарождаются. Ползают тут везде, охотятся, приспосабливаться пытаются, место под солнцем отвоевать. У нас тут, если ты не понял, война, Рэйш… но мы мало что можем против них сделать. Мы же все тут ущербные. Многие даже двигаться толком не способны. А они меняются как хотят, сливаются и снова разъединяются, поэтому мы для них — легкая добыча. А они, соответственно, добыча для самой главной твари.

— Ты думаешь, эта тварь — тоже хаос?

— Да. Но не тот, что обитает у нас во снах. Наш… он хотя бы знает, что делает. Искушает. Использует. Мыслит. И у него, по крайней мере, есть цель. Тогда как та, в разломе, вообще ничего не соображает и просто тупо жрет, словно заняться больше нечем.

— Но все же суть у них одинаковая?

Шоттик поморщился.

— Да. Ощущения они вызывают сходные. Просто тот, мелкий хаос, подкармливает более крупного, а заодно черпает оттуда силы. Но в то же время дальше не пускает и разлом расширить не стремится.