Я вместо ответа оглянулся на молчаливо стоящих за нашими спинами призраков.

Так странно. И так непривычно сознавать, что наши умершие на самом деле никуда не исчезают и что какую-то их частицу мы постоянно носим с собой. Будь это иначе, сегодня никто из них нас бы не услышал. Ведь многие из них уже переродились… быть может, не по одному разу. Многие в новой жизни даже не помнят о том, кем были раньше.

И тем не менее они здесь. Наши предки. Друзья. Родные. Близкие и не очень. Те, кого мы даже в глаза не видели, но кто почему-то помнит о нас. Так, как и мы должны были помнить о них.

А еще я увидел, что между ними колышется и откровенно волнуется вернувшаяся Тьма. Пока еще не слишком плотная. Несколько неуверенная в таком опасном для нее месте. И все же она была здесь. Каждый из нас принес ее частицу в своей душе. Причем и живые, и мертвые. Поэтому она стояла за нами… за нас… так это всегда было и будет, кто бы ни утверждал обратное.

Богов я, правда, там не увидел, но по большому счету этого и не требовалось. Ведь там, где есть Тьма, там и они. А это значило, что мы действительно не одни. Значит, и все остальное было неважно.

— Арт, я правильно понимаю — нам нужна кровь? — тихонько спросил Йен, крепко держа одной рукой Триш, а другой сжимая ладонь Роберта. — Как в Лотэйне? Расщелина — это разлом?

Я кивнул.

— Но мы же не во плоти, — осторожно выглянула из-за Хелены Хокк.

— Это не имеет значения, — отозвался стоящий слева от меня мастер Этор. — Важно намерение. Порыв. Мысль. Тогда как кровь — это не более чем проводник.

— Давай, мой почти что ученик, — подбодрил меня мастер Нииро. — Думаю, ты и сам уже знаешь, что делать.

Я молча поднял правую руку, в которой по-прежнему был зажат зеркальный нож, и ненадолго прикрыл глаза, прося у своего второго покровителя самую капельку понимания. А когда услышал удивленные возгласы, открыл глаза и сдержанно улыбнулся: Фол не подвел. Так что теперь у каждого моего коллеги в правой руке появился точно такой же нож.

— Надеюсь, ты это не всерьез… — пробормотал Эрроуз, до которого, как и до всех, впрочем, донеслась моя последняя мысль. — Тьфу. Я так и знал, что этим все кончится! Но если надо…

Он вдруг повысил голос:

— Коллеги! По моей команде!..

Пальцы они сжали практически одновременно, отчего на их ладонях так же одновременно выступила кровь и потихоньку закапала на черные камни. Не теплая и не горячая, самая настоящая призрачная кровь, от которой вроде бы не надо было ждать угрозы, но разлом, словно почуяв неладное, явственно задрожал. Его края вздыбились, взметнулись вверх, создавая на нашем пути дополнительную преграду. А вместе с этим стремясь не допустить к границе ту самую «кровь», которую мы так щедро расходовали.

Впрочем, как и сказал мастер Этор, все, что от нас требовалось, это не собственно кровь, а желание. Намерение. Стремление чем-то пожертвовать ради того, что мы считали важным.

И мы охотно жертвовали. Каждый из нас отдавал то единственное, чем обладал с рождения и что у нас было не отнять даже хаосу. Свою искру. Ту самую жизненную силу, которую некогда вложили в нас боги. И для разлома она была сродни смертельному яду, который он, разумеется, вовсе не собирался глотать.

Как только первые капли коснулись земли, я ощутил себя так, словно впервые оказался во Тьме. В мрачной, недружелюбной, твердо вознамерившейся свести меня с ума Тьме, от которой у меня не было защиты.

Тогда я тоже слышал голоса.

Тогда я тоже думал, что вот-вот умру.

Однако сегодня во мне не было страха, да и Тьма стояла у меня за спиной, заботливо укрыв мой разум черными крыльями, поэтому навеянные хаосом мысли быстро сбежали, а насланные им видения я тем более не считал за угрозу.