— Дура похотливая! А ну, спешно обряжай меня! — практически рычала Елизавета на свою служанку.

И это поведение в моих глазах значительно снижало привлекательность цесаревны. Впрочем, и мне не стоит забываться. Секс — не повод для знакомства. В случае с Елизаветой даже такая бурная ночь не является основанием считать, что теперь она в моей власти. Хотя рассчитываю на то, что Елизавета будет вспоминать нашу встречу. Либо же другие её любовники просто неутомимые жеребцы.

* * *

Петербург

30 июня 1734 года

«Идет охота на волков, идет охота — на серых хищников, матерых и щенков» — крутилось у меня в голове.

Шла охота, но на волков в человеческом обличье. И вот в таких делах, если мне они будут и дальше поручаться, я готов участвовать. Пусть даже буду считаться человеком Андрея Ивановича Ушакова. То, что мы делали — это правильно. Избавлялись от скверны шпионской. Бумаги, которые я отдал Ушакову пошли в дело. И сейчас французская и шведская резентуры громятся, а силовым прикрытием служит моя рота.

Не думаю, что так остро глава Тайной канцелярии отреагировал на наличие шпионов в России. Скорее всего, он захотел выслужиться. Сейчас только и говорят, что о военных, да о флотских. Не такая и значительная победа России над поляками, которая может и вовсе ничего не принести империи в политическом отношении, превозносится, как-будто ее можно сравнивать с Полтавским сражением.

И Миних, Ласси, Томас Гордон, они выходят на первый план. Поэтому провести некую операцию и показать себя, сравнимого по славе с армейскими, было бы для Ушакова неплохо.

— Готов? — спросил я у Данилова.

Тот кивнул. Кивнул и я солдатам.

— Бам! — бревно ударяется о дверь и проламывает ее.

— Бах! Бах! — раздались выстрелы из пистолетов.

— Tout le monde à mentir et à ne pas résister [фр. всем лежать и не сопротивляться] — кричал Данилов.

— Лежать! Руки вверх! — кричал и я и солдаты.

Слуги, как и сам генерал-майор Де Брильи, опешили. На это и расчет. Стремительность, громко, решительно, не давая вероятному противнику опомниться. И неизменно жестко, чтобы не давать даже надежду тем, кого нужно арестовать.

— Бах! — выстрелил я в потолок, входя в комнату, где уже лежал инженер Де Брильи.

Андрей Францевич Брилли, как его еще звали на русский манер, был генералом и инженером. И, насколько было понятно из писем, он старался заручиться поддержской от Миниха или даже вовлечь фельдмаршала в государственный переворот. Ну а работал он… И на Пруссию, откуда в Россию и прибыл на службу, и на Швецию, где так же успел послужить, ну и французские уши тут тоже торчат.

— Господин де Брильи, — обращался я к уже пожилому человеку, лежащему по принципу «мордой в пол». — Вы обвиняетесь в шпионаже против России в пользу Франции и Пруссии. И будете доставлены в Тайную канцелярию розыскных дел на доследование. Можете озвучить одно свое распоряжение слугам или семье.

Да, все это звучало, словно подражание киношным героям. Но я хотел подобные правила ввести и чтобы все понимали, как жестко работает гвардия, и что при этом соблюдают закон. Так что будет возможность, добьюсь указа о создании особой роты гвардии. Своего рода ОМОНа или СОБРа. Вот этому и учу и офицеров и солдат. Это то, что я знаю лучше, чем шагистика, и линейная тактика.

Уже через десять минул, со связанными руками, ведомый под руки солдатами, выходил генерал-инженер. Судя по всему только что Россия потеряла одного из инженеров, но очистилась от шпиона. И не так все однозначно, что перевешивает.