Вскоре я уже отдавал свои обновки на сохранность Скаму. В казарму заглядывать не хотелось, чтобы не попасть на глаза Молоту. Ведь вопросы сразу же посыпятся на мою голову. Однако прошмыгнуть незамеченным не удалось.

— На тренировку я так понимаю сегодня времени нет? — услышал я голос от обеденного стола.

— Сегодня никак, — ответил я и подошёл к наставнику, рано или поздно этот разговор должен был состояться.

— Это твоё дело, — вздохнул тот, и собрался было уходить.

— Постой, Молот, — задержал его я. — Извини, ну так получилось. Мы заговорили, она чудесная девушка.

— Ты думаешь я против? — усмехнулся тот. — Я рад за тебя, но ты пойми, чтобы не сдохнуть на песке, тебе нужно заниматься, а не летать в облаках. То, что вы начали общаться хорошо, но ты должен понимать какая пропасть вас разделяет.

— Я это понимаю, — пожал я плечами. — Она не будет помехой, скорее наоборот.

— Посмотрим, — немного подумав, кивнул тот.

Я недолго постоял в задумчивости и побежал к друзьям на улицу.

Гуляли долго, по домам разошли лишь под самое утро и всё равно расставаться не хотелось. Моня свинтил от нас примерно через четверть и мы остались наедине. Шатались по улицам, разговаривали, смеялись, а у самой гончарной лавки поцеловались.

Домой я брёл, всю дорогу пиная какой-то камушек, а на лице блуждала глупая улыбка. Такого в моей жизни не было никогда. Странное чувство, не его ли люди называют счастьем? Хотелось прыгать, бегать и смеяться.

Поспать так и не удалось, едва я прилёг, как тут же прокричали подъём, но мне всё равно было не уснуть. Разминка и зарядка пролетели незаметно, а я всё думал об этом поцелуе и вспоминал мягкие, податливые губы Лемы.

Вся эйфория слетела в тот момент, когда после завтрака мы вышли с Молотом на площадку. Первый удар я пропустил настолько глупо, что кубарем полетел в песок. От второго лязгнули зубы и потемнело в глазах.

— Теперь ты понимаешь, о чём я? — строго спросил Молот. — От любви, воин становится глупым. Лучше бы тебя не выпускали на улицу.

Я, молча поднялся и помотал головой, с силой провёл ладонью по лицу и сосредоточился немного на другой мысли. Да, она всё ещё касалась Лемы, но скорее косвенно. Теперь я чётко и ясно осознал свою цель, свою задачу. Я должен стать свободным, должен выиграть турнир и снять этот чёртов ошейник.

Я стиснул зубы, сжал оставшийся кулак до хруста и принялся за работу.

*****

Миновал месяц и я, наконец-то смог надеть протез. Я примерял его и раньше, пробовал даже ходить с ним некоторое время, но на площадку вышел с ним впервые. Дело сразу пошло лучше, теперь культя могла парировать удары и атаковать. Правда каждый удар палкой отдавался болью, но она была уже не та, что я ощущал вначале. Вскоре я совсем обвыкнусь и перестану обращать на это внимание.

Настойка помогла, как только обрубок покрылся коркой и перестал кровоточить, я начал делать компрессы. Нездоровый розовый оттенок, который стал появляться от постоянного хождения в повязке и пота, исчез на следующий день и дело пошло на поправку. Вскоре я уже оставлял тряпицу, пропитанную настойкой под бинтами до следующей перевязки, а через неделю заметил, что болячка стала отслаиваться.

И вот теперь я смог нормально одеть протез. Ремни хорошо фиксировали его, переплетаясь крестом на предплечье, примерно таким же способом носили сандалии. Ну а смысл изобретать что-то новое, если есть рабочий вариант.

С Лемой я продолжал встречаться, но ограничил наше общение до четверти, раз в неделю. Такое решение очень понравилось Молоту, но вначале было принято с обидой у девушки. Однако мне удалось донести до неё всю серьёзность ситуации.