— Да ничего, — мне вдруг стало скучно и неинтересно. Я взяла зачетку из его вялых пальцев и лениво направилась к выходу. И только у самой двери позволила себе колкость: — На мертвых, Игорек, легче всего свалить свои собственные грехи. Мертвые все равно ничего не расскажут и не солгут. Весьма удобно, не так ли?

В коридоре наткнулась на Швабу.

— Ну, как там старикан? Пришел в себя?

Про Швабу я много знаю, так что церемониться не стала:

— Ты, выходит, с Марьянкой спишь?

Он ухмыльнулся:

— Завидно? Хочешь, втроем попробуем?

"Дурака слушать — только время терять, — сказала печка, улепетывая от Емели". Я поступила также. Шваба удерживать не стал, заметив в конце коридора бледную Марьяну. Никак еще одно письмо с требованием денег получила! Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, кто является загадочным шантажистом. Ай, молодца! И мужа, и жену, пусть и бывших, решил раскрутить на нужную сумму. Если так и дальше дело пойдет, то все у него получится. Заоодно и Марьянку в постели попользует.

Открывать глаза своей лучшей подруге я не стала: она взрослая девочка. Сама во всем разберется. В этом возрасте неплохо бы усвоить, что каким бы хорошим ни был бы секс, не болтай в постели лишнего. А если сболтнула — пеняй на себя.

17. 25.

Я все еще в компьютерном зале. Субботин меня просто достал! Через каждый десять минут подходит и спрашивает, когда я уйду. Когда надо, тогда и уйду. Ему что здесь, медом намазано?

Епишин пока не звонил. Не иначе, как его драгоценная жена опять истерику закатила. Не ожидала я от Ленки подобной прыти: раз, и замужем. Помню, в день свадьбы Колька пришел ко мне, пьяный и несчастный, в каком-то дурацком, коричневом смокинге — не черном, не серебристом, не белом, — а коричневом. Цвета подсохшего дерьма.

— Барби, я женился! — а сам мокрый и побитый, как ежик в тумане. "Лошадка, лошадка!!" Сдохла давно твоя лошадка! Но зато японцы отметили как лучший мультипликационный фильм. И посмертно наградили ежика какой-то японской премией. Они любят такие картинки — абстрактные и сюрреалистичные. Философия тысячелетней выдержки. — Я женился!

Не поверила, пока паспорт не показал.

— Зачем?

— Она мне удачу приносит!

Нет, вы видели когда-нибудь такого идиота?! Разве может Крапивина приносить удачу? Она только и знает, как создавать проблемы. Впрочем, я опять субъективна и несправедлива. Раз женился, значит, так надо было. Кто я, чтобы возражать и устраивать сцены? Особенно теперь. Я — никто.

…Только что опять подходил Субботин. Словно невзначай погладил по плечу. Потное прикосновение. Меня замутило.

— Что делаем, Варенька? — ласково спросил он меня. — Сажаем факультетский трафик?

— Уйди, а? — попросила я его. Но он уселся напротив, выказывая явное желание поговорить.

— Что-то ты меня постоянно сторонишься. Не нравлюсь? Не люб? Не привлекателен?

— Скажем так, ты не в моем вкусе.

Уголки бледных губ дернулись. Видать, задела. Поношенный серый свитер, вытертые до желтизны джинсы, обкусанные ногти, узловатые пальцы. Интересно, он хоть когда-нибудь моет голову?! Не волосы — а сальные сосульки. Да, Субботину придется сильно постараться, чтобы я обратила на него внимание.

— Слушай, куколка Барби, а тебе разве не все равно? — обида уступила место любопытству. Тебе ведь не человек нужен, а половой орган. А у меня он, знаешь, какой?! Давай по-быстрому, у меня как раз сейчас перерыв.

И снова потное прикосновение. Почти хозяйское. Треск ширинки. Что он себе позволяет?!

— Да что ты себе позволяешь? — у меня началась истерика.