На минуту показалось, что Субботин меня ударит. Но он сдержался. Спрыгнул со стола — стоптанные кеды бесшумно приземлились на пол. Посмотрел зверем травленным в глаза и вышел.

За что я его так? И чего меня так занесло? Ведь, по сути, он прав: когда у меня приступ, то неважно, какой мужик, главное, чтобы он дело свое знал. И вдруг сорвалась, словно добропорядочная барышня, получившая свое первое непристойное положение. Сама себе удивляюсь. А, может, еще не все потеряно?! Вдруг организм натешился, а теперь решил сказать "Стоп!". Или же мне так нынешнего адреналина хватает, что уже и в постель не тянет? Кто бы объяснил!!! Коля, алло! Ты где? Ты мне нужен!

ГЛАВА 14

День Святого Валентина наступил неожиданно и необратимо. Накануне я решила сбежать из дома еще на рассвете, но позорно проспала. Проснулась от монотонного плача Гены, обвязанного алыми ленточками и гирляндой из плюшевых сердечек. Жбан выглядел не лучше. Близнецы нацепили на него уродливый колпачок. Тоже красный. Но с одним сердечком. Над моей кроватью висел кривой плакат: "Влюбленные всех стран, соединяйтесь!".

За последнее время моя половина дома превратилась в проходной клуб по интересам. Сюда заходил кто угодно, когда угодно и за чем угодно. Возражать бессмысленно: родственники готовились к грандиозной вечеринке с моим участием, а потому не слышали голоса разума. В моей маленькой уютной гостиной близнецы устроили игровую площадку: повсюду валялись открытые тюбики с клеем и деталями о сборных моделей. Подозреваю, что причину покорности Гены стоило искать именно в этом: она часами ползал по заляпанному клеем ковру и с упоением вдыхал отравляющие пары. Токсикоман зеленый!

Бабушка и Соня не поленились и перетащили ко мне весь вечерний гардероб, включая разноцветные боа, перчатки и туфли на высоченных каблуках. Мерили всю эту красоту Ольга и Кеша. Иннокентий, получив по почте (!) приглашение, вознамерился пойти в ресторан в женском платье и, тем самым, составить мне конкуренцию. Да бога ради! Может, кто-то и будет возражать, но только не я.

После импровизированной ночевки Сухоруков не появлялся в поле зрения, чего не скажешь об Улите. Она так и осталась у нас. Когда на следующий день после смерти дочери, протрезвев, Улита поблагодарила нас за гостеприимство, но таки высказала желание вернуться домой. Я не возражала. Собственная благотворительность стояла уже поперек горла. В сопровождении всей компании Улита поднялась на последний этаж и нашла свою квартиру полностью разгромленной. Обои сорваны, мебель изрезана, носильные вещи испорчены. Особенно досталось компьютеру. Монитор разбит. Процессор раскурочен. Плата исчезла. Пропали и все дискеты Елены. На трюмо в комнате чернела надпись: "Сука". Прочитав, Улита заплакала. Потом молча закрыла квартиру и вернулась к нам. Родичи не возражали против ее присутствия: в лице Улиты они нашли великолепную повариху, благодарную слушательницу и перспективную кандидатуру для скорого замужества. Господи, кто бы знал, какую аллергию вызывает у меня эта тема, особенно в преддверии сегодняшнего праздника.

Ну, конечно, родичи сидели на моей кухне и с удовольствием завтракали. Может, нам просто поменяться территорией? Они — ко мне. Я — к ним. И дело в шляпе. Однако высказывать вслух свои мысли я не стала, молча налила кофе и уселась на широкий подоконник.

— Спину надуешь! — заботливо предупредила Клара. — К вечеру болеть будет! Не разогнешься.

Я стоически хранила молчание. Бабушка решила зайти с другой стороны.

— Мы такое меню заказали, пальчики оближешь! Лебеди, раки, щуки — такая вкуснотища, что пальчики отгрызешь.