Толбой пошел к лифту, не удостоив миссис Джонсон Светом.

— Кажется, атмосфера была сегодня утром не из благоприятных, миссис Джонсон, — заметил мистер Брэдон. — Даже у верховных гениев могут быть проблемы. А справедливое негодование обрушивается на вас, от чего искрятся ваши глаза и розовеют щеки.

— Довольно, мистер Брэдон. Что подумают мои ребята, когда услышат, что вы надо мной смеетесь? Да, многие норовят это сделать. Но я должна защищать своих сотрудников. Среди них нет ни одного, кому бы я не доверяла, и это неправильно — обвинять их безосновательно в чем бы то ни было.

— Это подло, — согласился мистер Брэдон. — А кто предъявил обвинение?

— Не думаю, что мне можно распространяться на эту тему, — заметила миссис Джонсон, — но это несправедливо по отношению к миссис Крамп...

Так через пять минут Брэдон был уже в курсе всех событий.

— Вы не должны передавать наш разговор кому-либо в офисе, — добавила миссис Джонсон.

— Конечно, нет, — сказал мистер Брэдон. — Привет!

Он ловко развернулся и поспешил в отдел печати, где мисс Партон пересказывала детали утреннего совещания у мистера Армстронга любопытной аудитории более подробно.

— Это еще ничего, — объявил мистер Брэдон. — Вы не слышали последних событий.

— О, что случилось? — всполошилась мисс Росситер.

— Я обещал молчать, — сказал мистер Брэдон.

— И тебе не стыдно!

— Вообще-то, я сам не обещал этого. Меня только попросили.

— Это о деньгах мистера Толбоя?

— Вы уже знаете? Какое разочарование!

— Я знаю, что бедняжка миссис Крамп плакала сегодня утром, потому что мистер Толбой обвинил ее в том, что она взяла деньги из его стола.

— Тогда вы понимаете, — произнес мистер Брэдон, рисуясь, — что это несправедливо по отношению к миссис Крамп...

И он живописно обрисовал всю картину происшедшего.

— Я думаю — это нехорошо со стороны мистера Толбоя, — сказала миссис Росситер. — Он всегда груб с бедным стариком Копли, — как ему не стыдно. И это гнусность — обвинять честных работниц.

— Да, верно, — согласилась мисс Партон. — Но мистер Копли действительно трудный человек. Он занудный и хочет знать абсолютно обо всем. Однажды он пошел и рассказал Хэнкину, что видел меня на собачьих бегах с джентльменом. Как будто его касается, что делает молодая сотрудница за пределами рабочего места. Он очень любопытный. Если девушка работает простой машинисткой, это не значит, что она рабыня. О! Мистер Инглеби здесь. Кофе, мистер Инглеби? Вы слышали, что мистер Копли прихватил пятьдесят фунтов мистера Толбоя?

— Не говорите так, — заметил мистер Инглеби, вышвыривая из корзины для бумаг листы, намереваясь перевернуть ее и сесть. — Расскажите мне, что все-таки произошло на самом деле. Боже! Что сегодня за день!

— Итак, — начала мисс Росситер, — кто-то послал мистеру Толбою пятьдесят фунтов в зарегистрированном конверте...

— Что это все значит? — перебила ее мисс Митейард, Подойдя с какими-то бумагами в руках и пакетиком съестного. — Вот леденцы для моих малышей. А теперь все с начала. Вот бы мне прислали пятьдесят фунтов конверте. Кто же такой щедрый?

— Я не знаю. Вы знаете, мистер Брэдон?

— Не имею ни малейшего представления. Но все они в одинаковых банкнотах, что уже подозрительно.

— Он принес их в офис, чтобы потом положить в банк.

— Но он был занят, — вмешалась мисс Партон, — и забыл про них.

— Я бы ни за что не забыла про пятьдесят фунтов, — сказала закадычная подруга мисс Партон из отдела печати.