– И как? Получается?

– Спроси меня на вершине Блафьеля. Надеюсь, к тому моменту стану спокойной как удав. – Обернувшись, Хелена заметила, что Джони и Лиз наконец тоже вернулись на тропу и продолжили путь. – Спорим, Лиз, как всегда, кинется защищать Джони.

Мэгги промолчала.

– Мне просто обидно, что Джони так с нами поступает. Полтора года ни слуху ни духу. Не звонит. Не приезжает в гости. Мы все это время, как заведенные, готовимся, покупаем снаряжение, входим в форму…

Мэгги бросила на подругу виноватый взгляд.

– Ну ладно, в тонус. В любом случае, ты прикладывала усилия, старалась, так? Для Джони все игра. Стрельнуло в голову – и сорвалась сюда. Заставила какого-то пацана, который наверняка при виде нее потерял дар речи, собрать рюкзак на собственное усмотрение, что очень в ее духе, и вот она уже здесь – дает концерт на сцене приюта и тусит до утра. Потом проходит пару километров по тропе, гладит метелки луговой травы – и на нее сразу снисходит благодать. Если бы я выпила столько бухла и легла спать под утро, не смыв косметику, на следующий день мною можно было бы пугать детей. А ей все как с гуся вода. Просыпается с размазанной под глазами подводкой, собирает волосы в небрежный пучок, повязывает бандану – и выглядит как рок-звезда, будь она неладна.

– Она вообще-то и есть рок-звезда, – робко возразила Мэгги.

– Ладно, ты права! Речь о другом… – сказала Хелена тоном, который наводил на мысль, что она и сама пока не решила, о чем речь. – Джони только вчера купила без примерки трекинговые ботинки и даже не пыталась их разносить. И кто в итоге натер ноги? Кто угодно, только не она!

Шагая рядом, Мэгги с трудом сдерживала невольную улыбку.

– И как понимать выражение твоего лица?

Лицо подруги окончательно расплылось в улыбке.

– Все, что тебя в ней так раздражает – ее импульсивность, спонтанность, готовность кинуться в омут с головой, – и есть те причины, почему ты ее любишь.

Хелена задумалась над словами Мэгги. От необходимости признать ее правоту спас тот факт, что они только что миновали узкую полосу деревьев и вышли на берег реки.

– О боже! – не смогла сдержать возглас удивления Мэгги, когда деревья расступились и взору открылась вьющаяся голубой лентой река, пробивающая себе путь среди высоких, поросших зеленью берегов. Ее течение преграждали большие гладкие валуны, обточенные водой.

– Кажется, нам сюда, – сказала Хелена, заметив два указателя в виде красной буквы «Т» на противоположных берегах.

Взгляд девушек упал на три плоских валуна. Тем не менее чтобы перейти на тот берег, не замочив ног, им понадобится еще как минимум дюжина таких же.

– Похоже, здесь глубоко, – заметила Мэгги.

Но Хелена уже представила, какое блаженство испытают ее ноги, когда она снимет наконец мокрые носки и погрузит ступни в прохладную воду.

Скоро подошли Лиз и Джони. Лиз уперла руки в бока и авторитетным тоном, не терпящим возражений, заявила:

– Здесь переходить реку нельзя. – Она еще раз глянула на висящую на шее карту. – Надо подняться выше. Возможно, найдем место поуже.

Пульсирующий жар в пятках ни на секунду не давал Хелене забыть о мозолях. А Лиз, в отличие от нее, даже не вспотела. Никаких признаков обезвоженности или усталости. И наверняка ни одной мозоли.

– Вы как хотите, а я перехожу здесь, – заявила Хелена и принялась расшнуровывать ботинки.

Джони стояла в паре метров от нее, в очках, со скрещенными на груди руками.

– Здесь опасно, – все еще надеялась вразумить подругу Лиз.