– Ты как? – спросила Лиз.

Ей очень хотелось ответить подруге, что все в порядке, однако слова застревали в горле.

После очередной молнии раскаты грома сотрясли землю.

Джони начала задыхаться.

Лиз успокаивала, обещала, что гроза скоро закончится, но ее голос доносился откуда-то издалека, словно с другого конца тоннеля. Паника захлестнула Джони удушающей волной, лица растворились, и поток воспоминаний вернул ее в тот день, когда она испытала ужас во время грозы впервые в жизни.

Ей было шесть. Отец взял ее тогда с собой на съемки. Арендованный дом наводнили модели, стилисты, визажисты, которыми отец бесцеремонно помыкал. Девочке велели не путаться под ногами и сидеть тихо. Один из помощников принес ей в комнату пиццу, и, несмотря на громкую музыку и разговоры, она быстро уснула. А проснулась через несколько часов от доносившегося снаружи грохота. В кромешной тьме. Джони застыла в ужасе. Нащупав в темноте выключатель лампы, щелкнула по нему. Света не было. Пугающая вспышка молнии выхватила из мрака лес за окном. Она с криком выбежала на лестничную площадку и позвала отца.

Но он не пришел.

Никто не пришел.

Джони была тогда маленьким ребенком и не знала ничего об отключениях электричества. Не знала, что отец сидит в баре по соседству, где быстро подключили генератор.

Когда отец с друзьями через несколько часов вернулся в дом, он обнаружил ее спящей в мокрой пижаме на коврике перед дверью.

С утра страдающий от жуткого похмелья отец был настолько поглощен съемками, что даже не поинтересовался, как она себя чувствует. Не извинился, что оставил ее одну. Джони особо и не обольщалась. Она понимала: ее страхи, чувства и само ее существование всегда были для него помехой. Она замкнулась в себе, стала невидимкой.

А еще через несколько недель отец уехал на съемки во Францию и по обыкновению бросил ее на бабушку. Вот только в этот раз за дочерью он не вернулся.

Джони быстро поднаторела в искусстве оставаться невидимкой.

Следующая вспышка… Ужас ледяной рукой вцепился ей в горло. Она зажмурила глаза, вонзила пальцы в кожу, стиснула зубы. Не в состоянии набрать воздух, дышала прерывисто и часто.

Вдруг среди воя ветра и звуков дождя возник голос.

Присевшая рядом Мэгги запела.

Не открывая глаз, Джони прислушалась. Хит группы «Ред Хот Чили Пепперс» под названием «Под мостом». В детстве, взявшись за руки, они часто горланили эту песню по пути в школу. Девушка сосредоточилась на мелодии, надеясь, что страх ослабит свою цепкую хватку.

К первому голосу присоединился второй – громкий, бодрый, не попадающий в ноты, зато сильный. Ну конечно, Хелена.

Новый раскат грома…

Снаружи свирепствовали молнии, вонзая свои копья в землю, как в шоу фейерверков, а Мэгги и Хелена, примостившись на ловушках для омаров, продолжали петь как ни в чем не бывало. Вот уже и Лиз присоединилась к ним. И никакая стихия – ни дождь, ни ветер, ни волны – не могла заглушить разносящиеся голоса.

Джони вскинула голову, открыла рот и тоже запела. Сначала неуверенно и тихо, потом все громче и громче.

Сидя на ловушках в сырой, затерявшейся среди холодных неприступных скал пещере, со свода которой капала вода, подруги во весь голос пели свою любимую песню.

Глава 40. Мэгги

В одной руке Мэгги сжимала маленькую, холодную руку Джони, во второй сжимала пальцы Хелены. Они были вместе. Значит, им ничего не угрожало.

Допев песню, Мэгги незаметно глянула вбок. Напряженное лицо Джони расслабилось, брови вернулись на обычное место, губы слегка приоткрылись. Она по очереди посмотрела на подруг – и не сказала ничего. Ее взор затуманили слезы.

Лиз поднялась.

– Пойду проверю, как там погодка.