– Нет, – коротко отрезал старший инспектор. – Будьте добры, доложите о простыне.

– Абсолютная мешанина. Масса разнородных ДНК. Мертвая кожа, остатки слюны. И не только. Простыня есть простыня.

Колридж кивнул, и эксперт продолжал:

– Видимо, накрывались по очереди или спали все вместе, поскольку наблюдаются очевидные улики присутствия четверых мужчин и следы пятого. Полагаю, явно выявленные ДНК принадлежат четверым оставшимся в доме, а пятый – это Воггл. Ничего не скажешь, хорошенький оставил за собой след. Но чтобы утверждать определеннее, необходим материал для сравнения.

– Все сразу? На одной простыне?

– Получается так.

– Замечательно, – сухо заметила Дервла. – Сегодняшнее задание – попытка самоисключения из процесса расследования убийства.

Гарри казался разочарованным.

– Я думал, конец в кулак и трудись, пока не потечет, а им нужен всего лишь соскоб моей кожи.

– На моей совести смерть, святой отец.

– Что за смерть? Кто умер?

– Симпатичная невинная девушка, которую я ни во что не ставила. Я ее ненавидела, и вот она умерла. Я думала, что обрадуюсь, но стало гораздо хуже: все называют ее святой.

– Ничего не понимаю. Кто эта девушка? Кто зовет ее святой?

– Все до единого. После того, как она умерла, стали публиковать ее фотографии, называть невинной и милой, утверждать, что она не способна обидеть даже мухи. Но она обидела меня – очень сильно. Ей пора уходить, но она – повсюду. Она – звезда!

Священник строго посмотрел из-за решетки. Он ни разу не видел трансляций «Под домашним арестом», но время от времени заглядывал в газету.

– Постой… я тебя знаю… ты…

Лейла побежала. Даже в церкви не укрыться от позора отравляющей собственной ничтожности. Нет убежища от своей антиславы. Всем известно, что она неудачница и именно ее первую изгнали из дома. В тот раз Келли проголосовала против, а потом поцеловала ее на виду у миллионов телезрителей. И вся страна наблюдала, как Лейла принимала сочувствие Келли. Но вот Келли умерла, однако Лейле от этого не легче.

Исполнительный редакционный совет постановил, что комментарии Хлои останутся по-прежнему энергичными и жизнерадостными. В конце концов, таков стиль шоу «Под домашним арестом».

– Нам всем чрезвычайно недостает Келли, потому что она – настоящая суперледи. Кто-то жестоко оборвал ее жизнь – как ужасно! Она была смешливой, заводной, отпадной, обалденной, прикольной и просто классной. И нисколько не заслуживала такой подлянки! Ах, Келли! Как мы по тебе скучаем! Так хочется тебя обнять! Но шоу продолжается! Как говорили недавно сами «арестанты», «наша тусовка – это дань памяти замечательной Келли. Кайфуй на небесах – все это ради тебя!». Ну хорошо, а теперь – в дом!

За этим предложением, как водится, появилась известная заставка: «Один дом. Десять претендентов. Тридцать камер. Сорок микрофонов. Выживает один». Фраза довольно двусмысленная в новых обстоятельствах. Но руководство решило: еще двусмысленнее что-либо менять. В любом случае на экране возникало отличное телешоу.

– Ребята, вы меня слышите? Это говорит Хлоя!

– Мы тебя слышим, – ответили все семеро со своих диванов, и на мгновение показалось, что в доме опять все нормально. Почти удалось представить, что никто не умирал.

– Четвертый человек, которому придется покинуть дом «Любопытного Тома»…

Наступила долгая драматическая пауза.

– Дэвид! На этот раз придется уйти Дэвиду!

– Есть! – Дэвид восторженно ударил в воздух кулаком.