– Извини, малыш, они считают, что убийца ты, – объяснила Хлоя. – Извини, но с этим, типа того, ничего не поделаешь.

– Я не убивал. Клянусь, – ошарашенно выдавил Дэвид.

– Ну и ладно. Увидим. Может, это кто-нибудь другой.

Ее предположение вызвало новую овацию. Кричали явно те же самые люди, которые только что обвиняли Дэвида.

– Тебе везет, Дэйв. Я вижу, на твоей стороне очень много юных дам. Я их понимаю! Ты – супер!

В этом месте толпа, как предполагалось, разразилась новыми аплодисментами.

– Не тяни, Дэвид! Если не ты, то, как ты думаешь, кто?

– Я не знаю. Я бы назвал Гарри, но это не больше чем догадка. Я серьезно не знаю.

– Что ж, придется дожидаться конца шоу, и тогда все откроется, – огорчилась Хлоя. Невероятное, ничем не подкрепленное, но западающее в души заявление – такова сила убеждения телевидения. – А пока вернемся к самым ярким моментам, которые Дэйв провел «Под домашним арестом».

Хупер ради шутки провел подсчет. Получалась забавная картина: ясновидцам мужчинам, как правило, являлась Дервла, а девушкам – непременно Джаз.

Но на этот раз вызов оказался иным. Звонок раздался в тот момент, когда на экране служебного телевизора появилась заставка специального выпуска прямой трансляции выселения. Голос был спокойным и ровным, и Хупер решил выслушать.

– С вами говорит католический священник. – Интонации показались сержанту официальными, словно говорил иностранец. – Недавно мне пришлось принимать исповедь у молодой девушки. Не имею права вдаваться в детали, но полагаю, что вы должны искать не только среди тех, кто остался в доме, но не забывать о тех, кто уже вышел.

– Вы разговаривали с Лейлой, сэр? – переспросил Хупер. – Нам до сих пор не удалось обнаружить ее следов.

– Больше ничего не могу сказать. Однако повторяю: продолжайте искать. – Священник явно решил, что этого достаточно, поскольку неожиданно прервал разговор и повесил трубку.

– Простыня указывает на Джаза, – проговорил Хупер.

– Все так, – отозвался инспектор. – Но мы этого ждали. Ведь простыня была на нем, когда в доме появилась Джеральдина со своей командой.

– Ловчил! Замечал следы. Только кое-чего не учел: если убийца – один из тех троих, он бы оставил на ткани больше ДНК, чем двое других. Совершенно очевидно, что преступник потел как боров.

– Однако в нашем случае все трое представлены абсолютно одинаково.

– Именно, сэр.

– Что само по себе странно, – вступила в разговор Триша. – Наводит на мысль о сговоре: будто они условились разделить между собой подозрения.

– По крайней мере, девушки в стороне, – заметил сержант.

– Вы считаете? – удивился Колридж.

– А разве не так?

– Только в том случае, если это именно та простыня, которой воспользовался преступник. Мы это предполагаем, но не можем утверждать категорически. Известно, что, когда появились телевизионщики, в нее кутался Джаз. Но где свидетельства, что он взял ту же простыню, которую убийца бросил в стопку у входа в парилку?

– Она лежала сверху.

– Да, но стопку успели изрядно переворошить. Все простыни одного темного цвета. Поди разбери, какая там сверху. Тем более что запись не совсем четкая.

– Значит, все бесполезно, – расстроилась Триша.

– Не совсем. Скажем так: простыня может подкрепить другую улику против Джаза, если таковая всплывет.

Все началось в три часа дня, когда в дом явилась полиция и, не объясняя причин, увезла «арестантов» с собой.