Пока я открывал бутылку, она принесла хрустальные стаканы и два яблока. Яблоки были зеленые и даже с виду кислые.

— Вымой их, — попросила, — а я пока немного приберусь…

— Чья эта квартира? — Неважно. Встречаюсь тут с одним, но сейчас он уехал. Кстати, Копылов живет в соседнем подъезде, в сорок четвертой квартире. Не знал?

…Когда я вернулся с вымытыми яблоками, вино уже было разлито по стаканам. Оно было темно-красное, почти черное, только свет, преломляясь в гранях хрусталя, мерцал багровыми бликами.

Мы выпили, и я с шумом поставил стакан на тумбочку.

— Только не надейся, что все выйдет по-твоему, — предупредил я.

— Ну-ну, конечно, — она подмигнула. — Ведь вместе с мужем и Ритка окажется за решеткой. Виктор мог узнать, что у директора в тот вечер с собой кейс с бабками только от нее. Она ведь все-таки доверенное лицо у босса, а он — обыкновенный водила.

— Рита здесь не при чем. Вообще не уверен, что существует этот чемодан, набитый купюрами, — я икнул.

Неужели вино так подействовало?

— Выгораживай, выгораживай… — рыжая девица усмехнулась.

— Что, собираешься забрать ее с собой, как только избавишь от благоверного?

То ли алкоголь ударил в голову, то ли нервы сдали, но я разозлился.

— Полегче, пташка, — я поморщился. — Не думай, что я упущу тебя из виду. Не сердись, но я попросту свяжу тебя и оставлю пока в этой квартире. А когда арестуют Виктора, разберусь и с тобой.

— Кого ты решил перехитрить? — Юля усмехнулась.

— Вот как? — язык у меня стал немного заплетаться — не ожидал, что вино так сразу ударит в голову. — Нет, слишком самонадеянно с моей стороны позволить тебе спрятаться.

— Рассчитывай свои силы, — отрезала она.

— Неужели? — я глупо рассмеялся и достал сигарету, полез в карман за спичками, но рука так и замерла на полпути. Нижняя челюсть безвольно отвисла, сигарета выпала и покатилась по полу…

— И это, — девушка презрительно посмотрела в мою сторону, — на случай, если тебе вдруг придет в голову проследить, куда я направляюсь. Как видишь, я все рассчитала.

— Что за черт…

В глазах какая-то муть, словно расстроилась фокусировка. Я заставил себя встать. А это было непомерно трудно. Она испуганно посмотрела на меня, я еще мгновение стоял, как ни в чем не бывало, потом сильно покачнулся. Потряс головой. Пелена застилала глаза, и я видел только размытое побледневшее лицо девушки.

Сделал шаг, покачнулся еще и, падая, уткнулся головой в ее колени. Упираясь кулаками в кровать, я снова попытался встать, но покрывало соскользнуло, я упал на локти, потом завалился на бок. Стены, кровать, пол все время уплывали вверх.

Я извивался на полу, пытаясь приподняться, но только смог перевернуться на спину и последнее, что запомнил, это розовое покрывало, бесстыдное и огромное…

Я пришел в себя, когда в комнате стало совсем темно. Я лежал на полу, только под голову было что-то подложено. Голова болела невыносимо, а рот словно набит паленой шерстью.

— Дрянь, — сказал я в темноту, — маленькая порочная дрянь.

С трудом поднялся, достал спички и, обжигая пальцы, отыскал у двери выключатель. Вспыхнувший свет ударил по глазам, я зажмурился. Ослепший, прошел в ванную и долго полоскал рот, пытаясь избавиться от неприятного привкуса. Сознание постепенно прояснилось, я понял, что надо уходить отсюда, пока никому не пришло в голову проверить, почему среди ночи горит свет, если хозяин в отъезде.