— Тут не надо, — она откинула край одеяла и спустила босые ноги на пол. — Давай на кухне, я там занавесила окно покрывалом. И отвернись, пожалуйста, мне надо переодеться.

— Ну все, пойдем, — позвала она и пошла впереди меня.

Рита была в туфлях почти без каблуков и казалась совсем маленькой и беззащитной.

Зажгла плиту, поставила чайник. Потом достала из шкафа чашки и насыпала в них растворимого кофе. Она чувствовала себя тут вполне уютно.

— Ты здесь бывала раньше? — спросил я, но она не ответила, а ушла в комнату и вернулась с нераспечатанной пачкой «Лаки Страйк». Когда чайник закипел, разлила воду по чашкам и села напротив.

Я курил и разглядывал ее сквозь облачко дыма. Рита казалась школьницей, пусть немного распутной, но все же невинной. Я имею в виду своих сверстниц, какими их запомнил. В сущности, мы были последнее невинное поколение.

— Ты меня изучаешь, да? — Рита взяла обеими руками чашку и поднесла ее к лбам. — Наверное, я должна тебе объяснить, что не имею никакого отношения к этому убийству.

— Тогда почему ты прячешься?

— Они ворвались утром в квартиру, связали меня, запихнули в ванную, а потом сидели на кухне и пили мой коньяк. Я слышала их разговоры — они ждали тебя. Я им не нужна была. Потом кто-то пришел и сказал, что ты убежал. Они ушли, а мне осталось распутать веревку. Я боялась появляться у себя дома… Весь день пряталась то в кино, то… Потом позвонила Лисенку и взяла у нее ключи от этой берлоги. Она сказала, здесь безопасно.

— Не хочешь сообщить в милицию, что на тебя напали?

Рита грустно улыбнулась и достала из пачки сигарету.

— Мне нельзя иметь дело с милицией, — сказала она тихо, — я очень много знаю лишнего. Мне бы быстро заткнули рот. Для этого существуют сокамерницы и несчастные случаи. Все покупается за деньги.

— Ты хочешь сказать, тебе известно, кто убил директора?

Девушка замотала головой:

— Таких кандидатур можно найти сколько угодно. Кроме меня и моего мужа.

— Твоего мужа? А в милиции придерживаются другого мнения.

— Это я ему посоветовала увезти тело. Но убил не он.

— Ничего не понимаю, — сказал озадаченно. Зачем ему тело, если задушил кто-то другой.

— Ремень на шее, — она постучала пальцем себе по горлу, — это был ремень моего мужа, с такой пряжкой. Но ведь он не такой дурак, чтобы воспользоваться собственным ремнем в собственном подъезде. Его просто решили подставить…

Она внезапно замолчала и опустила голову.

— Но если ты не при чем, чего тебе было бояться?

— Я тебе уже рассказывала, с чего начинала, — теперь она не поднимала глаз, и я видел только склоненную макушку. — Кроме хорошей фигуры и всего прочего, что нравится мужикам, у меня было еще одно достоинство — я не трепалась. А когда люди крутят дела — только такие мне были нужны, только такие могут помочь в жизни, — им всегда нужен посредник, который не болтлив и умеет организовать нужную встречу, устроить все красиво и безопасно.

Сначала это понял один из моих друзей и стал пользоваться. Потом люди, с которыми он у меня встречался, тоже стали приглашать своих знакомых… Иногда они просто выпивали, иногда играли в карты, а то и приводили девиц или о чем-то договаривались.

— Воровская малина? — спросил я с усмешкой.

В этот момент мне хотелось ее ударить.

— Воры тоже приходили, — сказала она с вызовом и посмотрела в упор, — только большей частью приходили вполне уважаемые лица.