Запись продолжалась двадцать две минуты. И за все это время Карен Шипли ни разу не упомянула свою семью, друзей или город, из которого она родом. Она принималась хихикать шестьдесят три раза. Я сосчитал. Должен признаться, что хихиканье не входит в перечень моих любимых вещей.

Когда пленка закончилась, Пэт Кайл выключила телевизор и мы занялись ланчем. Платила «Кэпстоун пикчерс».

Через час и десять минут, наевшись бурито и выпив пива «Дос эквис», Пэт Кайл вернулась на работу. И я последовал ее примеру.

Лас-Палмас, расположенный над бульваром Санта-Моника, застроен скучными, безликими лавками, сдающими напрокат костюмы и звукомонтажное оборудование, а также маленькими одноэтажными домиками с вывесками, рекламирующими водолечение. Женщины в цветастых топиках толкали перед собой детские коляски, мужчины, выглядевшие так, словно искали дневную работу, слонялись у крошечных рынков, а дети выделывали немыслимые фигуры на скейтбордах.

Я заехал в «Севен-илевен» на Фаунтен, неподалеку от Ла-Бри, разменял два доллара на четвертаки и, выскочив наружу, успел опередить двух толстяков, направлявшихся к телефону-автомату, висящему на стене. Один из толстяков торопился, другой — нет. Тот, что торопился, сделал такое лицо, точно у него прихватило живот, и сказал: «Вот дерьмо!» — когда мне удалось добежать до телефона первым. Тот, что не спешил, прислонился к решетке белого грузовика, рекламирующего ремонт окон, и принялся спокойно потягивать «Миллер хай лайф». Неужели Майк Хаммер использует «Севен-илевен» в качестве своего офиса?

Я засунул в автомат четвертак, набрал номер женщины, которая работает в телефонной компании, и поинтересовался, есть ли у них какой-нибудь номер Карен Шипли — зарегистрированный, а может, и нет в Калифорнии — или Карен Нельсен. Она сказала, что перезвонит, но не раньше чем завтра. Я спросил, знает ли она мой номер. Она рассмеялась и ответила, что уже несколько лет, как знает. Мне такое не раз говорили.

Когда я повесил трубку, толстяк, который спешил, бросился вперед. Но я засунул в автомат очередной четвертак, и он воздел руки к небесам, закатил глаза и вернулся к грузовику. Наверное, у него выдался не слишком удачный день. Его приятель сделал новый глоток «Миллера» и громко рыгнул. Впрочем, он успел прикрыть рот двумя пальцами и извиниться. Надо же, вежливый!

Я позвонил еще одной своей знакомой, которая работает в отделе кредитования в «Бэнк оф Америка», и попросил ее провести кредитную проверку Карен Шипли и Карен Нельсен, поскольку оба эти имени могут значиться как основные имена на счете или как девичьи в связи с другим, неизвестным. Она сказала, что все сделает, если я приглашу ее на игру «Лейкерс». Я предложил ей придумать что-нибудь еще, так как все равно собирался пригласить ее на эту игру. Она фыркнула, сказала, что позвонит завтра, и повесила трубку. Ну разве не милашка?

Толстяк напрягся у своего грузовика совсем как Карл Льюис, готовый сорваться со старта. Я показал еще одну монетку и скормил ее телефону. Толстяк побледнел, треснул рукой по крылу грузовика, затем на всех парах обогнул его и влетел в «Севен-илевен». Его приятель сделал еще один глоток и покачал головой:

— У него точно будут проблемы со здоровьем.

— Уговори его заняться йогой, — посоветовал я.