Вимси уселся и стал ждать в странном смятении чувств. Вскоре послышались шаги, и надзирательница ввела заключенную. Она села напротив Вимси, надзирательница ушла, дверь закрыли. Вимси, который при их появлении встал, откашлялся.

— Добрый день, мисс Вэйн, — произнес он ничего не выражающим голосом.

Заключенная посмотрела на него.

— Садитесь, пожалуйста, — сказала она тем удивительным грудным голосом, который так понравился ему во время судебных слушаний. — Насколько я поняла, вы — лорд Питер Вимси и пришли от мистера Крофтса.

— Да, — подтвердил Вимси. Ее внимательный взгляд заставил его смутиться. — Да. Я… э-э… присутствовал на заседаниях и все такое прочее и… э-э… решил, что мог бы что-нибудь сделать для вас, понимаете ли.

— Это очень мило с вашей стороны, — сказала заключенная.

— Нисколько, нисколько, бросьте! То есть — мне просто нравится расследовать всякие дела, знаете ли.

— Да, знаю. Будучи автором детективных романов, я, естественно, с интересом следила за вашей карьерой.

Она неожиданно улыбнулась, и он почувствовал, что сердце у него растаяло.

— Ну, это в некотором смысле даже удачно, потому что вы не будете считать меня таким ослом, каким я сейчас должен вам казаться.

Это заставило ее рассмеяться.

— Вы вовсе не кажетесь ослом — по крайней мере, не больше, чем любой другой, кто оказался бы сейчас на вашем месте. Вы, конечно, не очень вписываетесь в здешнюю обстановку, но ваше присутствие очень ободряет. И я на самом деле глубоко вам благодарна, хотя, боюсь, дело мое довольно безнадежное.

— Не надо так говорить! Оно не может быть безнадежным — если, конечно, вы на самом деле его не убивали, а я уверен, что вы этого не делали.

— Да, я и правда его не убивала. Но мне кажется, что все получилось как в одной моей книге: я изобрела такое удачное преступление, что не смогла придумать, как мой детектив его распутает. Пришлось прибегнуть к признанию преступника.

— Если понадобится, мы сделаем то же самое. Вы случайно не знаете, кто был убийца?

— Не думаю, чтобы он вообще был. Я и правда считаю, что Филипп сам принял яд. Он был склонен видеть все в черном свете, знаете ли.

— Он, наверное, очень тяжело воспринял ваш разрыв?

— Ну, возможно, отчасти дело в этом. Но, по-моему, основная причина в том, что он считал себя непонятым и непризнанным. Ему казалось все объединились против него, чтобы испортить ему жизнь

— Так и было?

— Нет, по-моему. Но мне кажется, что он действительно отталкивал от себя многих. У него была привычка предъявлять к окружающим бесконечные требования, словно он имел на это все права, а люди этого не любят, как вы понимаете.

— Да, понятно. А со своим кузеном он ладил?

— О, да. Хотя, конечно, не упускал случая заметить, что мистер Эркерт обязан блюсти его интересы. Мистер Эркерт — человек довольно состоятельный и обладает немалыми деловыми связями, но на самом деле у него не было каких-либо обязательств перед Филиппом: состояние его не было получено в наследство. Филипп просто был убежден, что творческие личности должны жить и питаться за счет простых смертных.

Вимси был довольно хорошо знаком с такого рода творческими личностями. Но тон ответа его поразил, ему показалось, что в нем прозвучали горечь и даже презрение. Свой следующий вопрос он задал довольно нерешительно.

— Извините за вопрос… но — вы были очень привязаны к Филиппу Бойсу?

— Надо полагать, что должна была бы, учитывая обстоятельства, не так ли?

— Совсем необязательно, — смело возразил Вимси.