— Где же были мои глаза? —жалобно вскричал Мальшет.

— Разрешите представиться...— торжественно начал летчик,— Глеб Павлович Львов.

Глава четвертая

ЛИЧНЫЙ ФАКТОР

Странно, что эта фамилия ничего нам не напомнила...

— Вы, наверное, очень голодны, сейчас будем ужинать,—пообещала сестра и бросилась на кухню, я за ней. Сердце мое было переполнено.

К ужину мы подали все, что у нас имелось, досадуя, что нет ничего получше. Хорошо еще, что мы ждали сегодня Ивана Владимировича и потому напекли пирогов. Так на круглом столе, покрытом накрахмаленной белой скатертью, очутились: большой кусок розоватого шпика, рассыпчатый картофель «в мундире», вареные яйца, домашний, на диво пахучий ржаной хлеб (Лиза сама его искусно выпекала), пшеничные пироги со свежей капустой и яйцами, ватрушки с козьим творогом, пряники на арбузном меду и — гвоздь обеда — зажаренный осетр.

— Больше ничего нет,— с сокрушением воскликнула сестра,— могу еще разогреть борщ, хотите?

— Как на Маланьину свадьбу,— засмеялся Мальшет.— Теперь я вспомнил: вы и в детстве были уже хорошей хозяйкой.

Пока мы с Лизой заканчивали приготовления к ужину, Филипп пересмотрел нашу библиотеку.

— Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу тебе, кто ты,— пошутил Мальшет.

— Кто же она? — проронил Глеб. Он был очень бледен, глаза лихорадочно горели, и все же в уголках его пересохшего, потрескавшегося рта застыло какое-то высокомерие.

— Сестрица Аленушка и братец Иванушка, вот кто они,— улыбнулся океанолог и мимоходом погладил меня по голове.

И это я ему на радостях простил. Когда я внес самовар и установил его на подносе, Филипп что-то поискал в карманах своего плаща.

— Вот вам гостинец,—и протянул нам по плитке шоколада,— в следующий раз привезу что-нибудь поинтереснее.

— Значит, вы еще приедете? — наивно обрадовалась сестра.

" Конечно... Если мы с Иваном Владимировичем будем работать в одном направлении.

— Консультация? — спросила Лиза.

Она совсем не дичилась, и мы с ней наперебой рассказывали о Турышеве, о нашей работе на метеостанции, о Фоме и односельчанах.

Мальшет, в свою очередь, подробно разъяснил нам, как обстоят дела с проектом дамбы: газеты и журналы охотно о нем пишут, но на деле ничего не ведется для его осуществления.

— Почему ваш проект называют теперь проектом профессора Сперанского? — спросила серьезно Лиза.— Ведь мы хорошо знаем, что он именно ваш.

— Потому что он Филька-простак,— вставил Глеб, немного оживившийся за столом,— знаете, есть в театре амплуа «простака», так он простак в жизни.

Мальшет пожал плечами.

— Профессор его значительно усовершенствовал. У меня дамба расположена неудачно по отношению к волнам, а они на этом участке достигают большой силы. Ось плотины у меня проходит по большим глубинам (до девяти метров!) с илистым дном. У профессора Сперанского дамба проходит значительно севернее, по глубинам от половины до полутора метров. Да и расположена удачнее по отношению к ветрам и разгону волн. Стоить будет теперь гораздо дешевле. Это большая удача, что такой знаток Каспия, как профессор Сперанский, заинтересовался идеей дамбы и нашел необходимым разрабатывать ее дальше.

— Как будто твой профессор не мог помочь тебе в порядке этой самой консультации,— едко возразил Глеб и захохотал.

— Можно было сохранить оба имени,— тихо произнесла Лиза.

— Подумаешь, бессмертная слава!—добродушно усмехнулся Филипп Мальшет.