Артист, чуть не упав, резко остановился. На тротуаре у мотоциклов стоял сержант милиции.

— Здесь стоянка транспорта запрещена. Придется уплатить штраф. Предъявите водительские права! — казенным тоном сказал тот, раскрывая свой засаленный блокнот.

Из магазинов выскакивали люди.

— Держите! Держите бандитов! — вопили они.

Милиционер кинулся на стоявшего к нему ближе всех Артиста.

— A-а! Лягавая падла! — прохрипел тот и дважды выстрелил: — Получай, сука!

Потом-то я узнал, что целил он в ноги, но от отдачи ствол увело вверх, и одна пуля угодила менту в живот.

Сержант продолжал по инерции двигаться, но вот ноги его подкосило, лицо исказила судорога боли, и он рухнул перед Жорой. Тот, видно, в шоке застыл перед телом с опущенным пистолетом.

Серый дернул его за плечо, круто разворачивая:

— Сматываемся, короче! Заметут же!

Жора, очнувшись, встрепенулся и бросился к мотоциклу. Моторы завелись с полоборота. Мотоциклы взревели и сразу взяли предельную скорость.

Проскочив несколько улиц, мы оказались на центральном проспекте. Здесь, из-за плотного встречного движения, сбавили обороты. На стоянке пристроили мотоциклы в разных концах и поодиночке просочились в парк.

Встретились на старом облюбованном месте. Отсутствовал только Артист. Минут через десять появился и он. Карманы его пиджака заметно топорщились. По контурам было ясно, что это винные «бомбы».

— Для профилактики необходимо срочно промыть мозги, — мрачно сказал он и выставил на доски скамейки две бутылки «Волжского». — Черт бы побрал поганого мента! Надо же, так не вовремя нарисовался!

Жора необычно долго возился с полиэтиленовой пробкой, но вот, наконец справившись, стал жадно, не отрываясь, пить.

Серый, завладев второй бутылкой, последовал его примеру.

— Не стоило палить, Жора! Мент был без оружия, к тому же совсем зеленый. И без пушки бы его уделали! — передавая вино Дантисту, заметил он.

— Да?! Много времени у меня оставалось прикидывать, болван! — Артист, утолив жажду, передал наполовину опустошенную бутылку мне.

Серый, закуривая, усмехнулся:

— Не кипятись, Жора! Нас не найдут. Номера на мотоциклах были замазаны грязью, и зацепок у ментов просто-напросто нету.

— По теории — конечно. Но, кто их знает… А у вас там что за крики были, Серый?

— Да, ерунда! — пренебрежительно отмахнулся тот. — Продавщица на руке повисла, я и врезал ей в ухо, чтоб не больно усердствовала.

— А я думал — ты перышком ее.

— Вот еще! Зачем к грабежу мокруху еще вешать? Это ж верная вышка! Прости, Жора, я не про тебя говорил.

Дантист, в полминуты разделавшись с бутылкой, зашвырнул ее в кусты:

— Отлегло чуток! Ну, натерпелся я… — Он тяжело плюхнулся на скамейку и закурил.

Я, даже не заметив, прикончил «Волжское», но опьянения или тошноты не почувствовал. Только почему-то обострились зрение и слух.

— Ну, братва, пора поделить навар, ради которого все шкурами своими рисковали! — заявил Артист, не увидя поблизости посторонних.

Серый и я выложили на скамейку мятый ворох разноцветных дензнаков. Жора, старательно мусоля большой палец, сосчитал добычу. Всего оказалось тысяча пятьсот семьдесят шесть рублей.

— Я думал, будет куда больше! — подозрительно покосился он на Серого.

Тот, ухмыляясь, вывернул карманы.

— За дурака держишь?! — взвизгнул Артист. — Если ты догадался прикарманить часть навара, то, наверняка, додумался и припрятать по дороге! Ну, черт с тобой! Здесь каждому по триста пятьдесят рваных, так как в долю входит и Генрих.