Дверь за мной захлопнулась.

Оказывается, Тамара плотно с ними повязана! Даже в курсе дел, хоть и обычная продажная девка! — это открытие меня поразило.

Если честно, я был уязвлен в лучших своих чувствах. Как тот язычник, что рабски поклонялся золотому идолу и вдруг обнаружил в нем не высшее божество, а простой товарный кусок драгметалла, который можно свободно купить и продать…

Я в мелкие кусочки изорвал визитную карточку Тамары и бросил в пролет лестницы. Обрывки, кружась белыми воронами, словно насмехаясь надо мной, лениво падали вниз. Они, будто, шелестели:

— Ну и что ты этим доказал?

10

Я шел в парк, твердо решив порвать, пока не поздно, с компанией Артиста. Данное решение придало мне уверенность и ощущение какой-то легкости и свободы, которых так не хватало в последние часы.

Хоть и опоздал, в парк я пришел раньше всех. Вторым появился Дантист. Хотел сказать ему о своем уходе из банды, чтобы тот поставил в известность Артиста, но передумал, справедливо рассудив, что Жора тогда примет мое отсутствие за банальную трусость. Да и неприлично вот так уходить, без объяснений, все-таки Жора относится ко мне дружески.

— Чего молчишь? — спросил я у Дантиста, чтобы хоть что-то сказать.

— Тяжело на сердце, — вздохнул Дантист. — Обрыдло все! Предчувствую палево. В натуре.

— Бросай эту кодлу — враз полегчает!

Дантист непонимающе уставился на меня своими телячьими глазами.

— Ты о чем, Джонни?

— Сам должен понимать, не маленький! Одно дело — грабеж, другое — налет с убийством. Лично я выхожу из игры. И тебе советую, если мозги вконец не пропил, уходи со мной. Группа на грани провала! Пистолет Генриха, наверняка, именной — его папаши генерала. Серьезный след для легавых. Группа, ясно, обречена. Надо линять, пока есть время! Или тебе под вышку приспичило?

Коротышка перекинул ногу на ногу и натянуто засмеялся, как залаял.

— И зачем, спрашивается, мечу бисер перед свиньей?! — всерьез разозлился я. — Сам о себе беспокойся, а я не нанимался!

Из-за поворота аллеи показались Артист, Генрих и Серый. Жора помахал рукой, знаками подзывая нас к себе.

— Что это у вас такие постные монашеские морды? — загоготал он при нашем приближении. — Перепили, да? А я вот, как с вами расстался, пошел домой, отоспался, как белый человек. Потом к брательнику заглянул. Глотнули по капельке из источника Иппокрены и, как видите, я по-новой бодр и полон сил. Как говорится, готов к труду и обороне! Сейчас двинем в «Большой Урал». Там нынче мюзик-холл зажигает.

— А где Тамара? Занята? — спросил Серый у Генриха, кося на меня насмешливый взгляд.

— Ерунда какая! Для меня у нее всегда найдется время. Просто она уже приелась. В «Большом Урале» подыщу достойную замену, — самодовольно ухмыльнулся Генрих. — Да и вы, мальчики, не теряйтесь. Там самая дорогая девчонка пять червонцев всего стоит. Секс — главный двигатель прогресса! И запомни, Серый, женщина, как книга. Прочтешь, она теряет всякую привлекательность.

— Но ведь есть любимые книги! — подыгрывая, вмешался Артист.

— Естественно! К ним возвращаются под настроение, но читаешь-то новые!..

Мы вышли из парка.

— Артист, я ухожу… — начал я, на всякий случай сунув руку в карман за кастетом. Но Жора меня перебил, радостно оскалившись:

— Ба! Кого имеем счастье лицезреть! Его высочество Бобер-старший, собственной персоной! Наверно, нарисовался, чтоб выразить нам свое почтительное смирение?

Бобров, видно случайно встретившийся нам, остановился и, молча, выжидающе уставился исподлобья на Артиста.