— Это один из братьев, которые нагло отказались с нами работать? — спросил Генрих с интересом, будто какую редкую инфузорию, рассматривая старшего Боброва.

— Он самый! Ну как, милейший, ты, надеюсь, искренне раскаялся в содеянном и готов по-новой вернуться в лоно нашей церкви? Не вижу что-то смирения на роже!

— Пропустите, ребята, я спешу! — сделал безуспешную попытку ретироваться Бобров.

— Ах-ах-ах, какие мы стали занятые!.. — Артист сделал едва заметное движение, и Бобров со стоном упал на колени.

«Солнечное сплетение», — догадался я.

Серый с Дантистом привычно подхватили его за руки и за ноги, поволокли жертву за парковую ограду.

— Здесь нам никто не помешает! — удовлетворенно хмыкнул Серый, вдевая пальцы в свинцовый кастет.

— Не трогайте пацана! Пусть уходит. Его право! — вмешался я в происходящее.

Серый, не слушая, с размаха ударил Боброва кастетом в челюсть. Ломая ветви акации, тот отлетел к ограде и, разлепив окровавленные губы, выдохнул:

— Падла дешевая!

Серый замахнулся снова, но я перехватил его руку.

— A-а! Сосунок! С тобой-то я не рассчитался за первую встречу! — Серый вырвал руку и ударил, метя мне в висок, но я вовремя пригнулся и с силой, в которую вложил всю ненависть, полоснул ребром ладони Серого по кадыку, а когда стал падать, пнул его в печень.

Серый тонко ойкнул и бесчувственным кулем рухнул на землю.

Бобров, воспользовавшись моментом, вырвался на улицу, сбив по пути Артиста с ног. Тот, рассвирепев, выхватил нож и хотел броситься за ним вдогонку, но Генрих остановил его, влепив отрезвляющую пощечину.

— Не будь ослом, Жорик! Мы с ним еще встретимся, и навряд ли тогда он отделается больничной койкой! Будь уверен!

— А как это понимать?! — еще не вполне охолонув, повернулся ко мне Артист. — Что ты сотворил с Серым, Джонни?

— Пустяки! — напряженно улыбнулся. — Минут через пять будет, как новенький! Кстати, Жора, я покидаю вашу теплую компанию, прощай! — резко повернулся на каблуках и пошел к выходу из парка. Заслышав за собой торопливые шаги, вынул кастет и обернулся. Меня догнал Дантист.

— Джонни, я с тобой. Будь что будет!

— Лады! Ты не так глуп, как кажешься.

— Постойте! — к нам шел Артист, его морду аж перекосило от ярости. — Вы что, донести на меня собрались?

— Нет, Жорик. Ты и без наколки спалишься, нервишки тебя опять подведут. Скорее всего, к стенке!

— A-а, понял! Схватил кусок и решил больше не рисковать? — Артист чуть не срывался на крик.

— Ты, ко всему, еще и дурак! — Я швырнул на землю смятые ассигнации. — Держи на чай, то бишь — на водку!

Жора, как я и был уверен, не побрезговав, стал собирать деньги.

11

— Куда двинем? — нарушил молчание Дантист, когда парк остался далеко позади.

— Не знаю… А впрочем, пойдем-ка посидим в один уютный скверик.

По дороге я купил в булочной длинный батон хлеба за двенадцать копеек.

— Ты чего? Голоден? — спросил Дантист. — Тут кафе недорогое поблизости. На углу.

— Нет, — усмехнулся я. — Просто очень вдруг захотелось совершить что-нибудь этакое…

Мы вошли в сквер. Я был сильно разочарован. Непоседы воробьи отсутствовали! Вечный закон подлости!

— Ну, да ладно! Будет воробьишкам приятная неожиданность. Сытный завтрак! — я присел на скамейку и раскрошил хлеб на тротуар.