На прощанье я широко доброжелательно улыбнулся хозяину, обнажив свою золотозубую пасть и тем почему-то испугав этого идиота.

Остаток дня посвятил благотворительности. На пару минут заехал к Лене, узнать, как ее дела. Если честно, то очень боялся застать ее пьяной или в обществе клиента, но опасения оказались совершенно напрасными. У нее все было в елочку.

— Завтра приступаю к новой работе, — радостно сообщила Лена, как девчонка кружась по комнате. — Около железнодорожного вокзала, наискосок от гостиницы, где подземный переход, киоск очень выгодно купила. Прямо с товаром. Бывший владелец — немец — визу на выезд в Германию получил. Продал, не торгуясь. Повезло первый раз в жизни! Это ты мне удачу принес!

— Ерунда. Я не Санта Клаус, а Монах.

— В том и соль, — рассмеялась начинающая коммерсанта. — Ты милый Женик, а это больше, чем Санта Клаус и Монах вместе взятые.

— Не вгоняй меня в краску, — я по-братски чмокнул Лену в щечку. — Завтра загляну на вокзал с ребятами. Посвечусь перед твоими коллегами-лотошниками. Пусть знают, что ты под прикрытием. Надеюсь, их сарафанное радио отведет от тебя местный рэкет. А если все же рискнут подкатить — скажешь мне, я с ними быстро разберусь. От Ворона никаких известий?

Лена явно погрустнела.

— Дважды уже от него приходили. Денег требуют, угрожают расправой.

— Козлы! А ты что?

— Я их послала…

— Правильно сделала. Не переживай, очень скоро вся компашка Ворона разбежится кто куда. И тебя беспокоить будет просто некому. У них появятся проблемы поважней — как сохранить свои шкуры непродырявленными…

После Лены заехал с мальчиками к Церковнику. Он тоже был как стеклышко. Не наступила ли эра всеобщей трезвости, пока я занимался суетой сует? Чтобы проверить эту мысль, заказал бутылку коньяка в номер. К моему тайному разочарованию, Петрович от выпивки и не думал отказываться.

— Познакомьтесь, ребята. Это — Петрович, администратор нашего будущего бара.

Киса недовольно скривился.

— Этот божий одуванчик?!

— Внешность обманчива. У Церковника шесть ходок. Последняя за разбой, — я усмехнулся, наблюдая, как вытянулись лица моих подручных.

— Тогда беру слова обратно, — Киса заглотил свою порцию алкоголя и, видно, за неимением корочки хлеба, понюхал свой мощный кулак. — Просекаю. Петрович — подставное лицо, как Фунт у Остапа Бендера?

— Вроде того. И как тебе «Золотой теленок»?

— Лафа! Лучше чуйской травки настроение подкидывает. В зоне раз пять перечитывал. Обхохатывался, как дурак.

— Молодец! Ты растешь в моих глазах.

— А я тоже «Теленка» читал! — Цыпа, явно ревнуя к популярности Кисы, капризно надул губы.

Мы встретились с ним глазами и, поняв всю нелепость ситуации, расхохотались. Киса, не удосужившись выяснением причины веселья, с готовностью присоединился к нам солидарно-громоподобными раскатами.

Один Петрович остался не при делах, удивленно помаргивая и глядя на нас, как на беглецов из дурдома.

— Что, Петрович, согласен стать командиром забегаловки? — немного успокоившись, спросил я. — Будешь сидеть на двух окладах — управляющего и ночного сторожа. Там и жить можешь.